В первый момент во мне вспыхнула надежда, что она права. А вдруг… чем Гриндевальд не шутит…
— Не думаю, — с болью в сердце сказал я, одернув себя. — Спасибо, но… причина моей раны — оружие гоблинской работы. Вряд ли с него удастся отколупать хоть крупинку, чтоб присыпать мне ожоги.
— Мне жаль, — мягко сказала она, печально кивнув. — Но ты все-таки подумай об этом… Вдруг ты найдешь другой выход…
— Почему тебя это волнует? — спросил я, прищурившись. — И вообще, почему ты мне помогаешь? — Девушка как-то недобро усмехнулась.
— А почему бы и нет? Твоя матушка обращалась со мной как со шлюхой, которая только и думает о том, как бы залезть в кровать к этому вашему родственничку, который ошивался здесь как у себя дома! — вдруг зло сказала она. — Откуда мне знать, что это не она напела гадостей обо мне этой старой ведьме, за чьего сыночка я должна была выйти! Как я могу быть уверена, что моя свадьба сорвалась не по ее вине? И если ОНА разрушила мои планы — почему бы мне не разрушить ее? — Аматисса посмотрела на меня с вызовом, потом как-то резко сникла и вздохнула. — К тому же мои сестры к тебе всегда хорошо относились… — добавила она совсем другим тоном, словно извиняясь за грубость. Я облизнул пересохшие губы. Кажется, Эми и Сафи упоминали о том, что Аматисса не понравилась своей возможной будущей свекрови. Выходит, переубедить ту так и не удалось?
— Так выходит, твоя помолвка не состоялась? — тихо спросил я. Девушка фыркнула.
— Нет, — отозвалась она. — Это неприятно, конечно, но я не боюсь остаться старой девой. Через месяц я смогу снова выйти в свет. Уверена, от предложений отбоя не будет, как и в прошлом году. Старая карга еще пожалеет, что сочла меня неподходящей партией для своего «отпрыска»!
— Уверен, так оно и будет, — мягко сказал я, отступая к камину. К моему замешательству, Аматисса грациозно поднялась следом за мной, одним гибким движением оказываясь рядом.
— Что же, ты так вот просто уйдешь? — спросила она, снова низким музыкальным голосом. Я сглотнул — мне показалось, что в комнате стало в два раза жарче, чем раньше. На меня же не действуют чары вейл!
— Мне надо спешить, — как-то беспомощно повторил я. Аматисса мягко улыбнулась.
— Ты успеешь, — шепнула она, придвигаясь вплотную, и нежно коснулась моих губ своими. Почти не отдавая себе отчета в своих действиях, я неожиданно даже для себя самого ответил на поцелуй. Лицо Джинни на мгновение мелькнуло перед глазами — но воспоминание о ней на сей раз не могло меня остановить. Я устал ждать и надеяться. Слишком больно было видеть холод и отчуждение в ее глазах — а ведь именно это читалось в них всякий раз, когда наши взгляды встречались. По крайней мере, с тех пор, как мы вернулись из Ставки Лорда. Правда, теперь к ним примешивалась еще и жалость, но от этого было не легче.
— Не нужно, — выдохнул я, наконец собравшись с силами. Оторвавшись от сладких губ полувейлы я освободился из ее объятий — по правде говоря, не очень-то и охотно. И когда она успела обнять меня за плечи — я совершенно этого не заметил! — На меня не действуют чары, — не очень уверено пробормотал я.
— Тебе никогда не говорили, что женское обаяние — это тоже своего рода магия? Мне не нужно привораживать тебя, — нежно рассмеялась она. — Я не использовала никаких чар, кроме собственной привлекательности.
— Ты очень красива, — сказал я, сглотнув. — Но… Я должен идти. Мне… правда, пора. Спасибо за совет.
— Удачи тебе, — медленно кивнула она и подмигнула мне. — Я постараюсь задержать их, насколько смогу — но на многое не рассчитывай. Вряд ли меня станут слушать.
— Спасибо за все, — улыбнулся я в ответ. Не мог не улыбнуться.
Родной дом встретил меня мраком и тишиной. Выйдя из камина, я не стал блокировать его за собой, лишь слегка стянул Узы Дома, чтоб создать некоторые помехи и чуть задержать преследователей, а заодно и предупредить меня о прибытии "гостей". От отца мне все равно имение полностью не закрыть. Впрочем, вряд ли я их дождусь. В мои планы не входило задерживаться тут — ну, может, на пару минут, только чтобы захватить какое-нибудь обезболивающее. Меня уже подташнивало от постоянного жжения в ладонях. Я всегда плохо переносил боль, как бы ни старался храбриться.
Почти неслышный хлопок сзади заставил меня обернуться, держа наготове левую руку. Ступефай уже плясал на языке, и я успел остановиться лишь в последнюю минуту, увидев перед собой всего лишь старшину домовых эльфов, Тинки. Рассеяв атакующие чары, я небрежно повел кистью, зажигая свет — скорее просто для того, чтобы все-таки реализовать магический импульс, чем потому, что действительно нуждался в освещении. Родовая Магия, здесь, в поместье, рядом с ее источником, давалась так же легко, как дыхание. Впрочем, руку при этом сново окатила волна боли от неосторожного движения пальцами. Я поморщился и сглотнул, чтобы унять тошноту. Да уж, без обезболивающего определенно не обойтись.
