— Нет, и не буду, — Септемий пошёл ва-банк, — и вообще меня заинтересовало прозвучавшее здесь слово «изменник»! Вот мне интересно, трибун, где были вы, когда отряд отправился на задание? Прошу рассказать, желательно подробно!
— Я выполнял приказ Кавдика, сопроводил вашего приимпелярия до апельсиновой рощи, где находился отряд.
— И всё?
— Да, я тут же отправился назад, как мне и приказал проконсул, в лагерь.
— А ты видел, как к Кассию вышел кто-нибудь из так называемого отряда, который располагался в роще нимф?
Скрофа понял к чему клонит Септемий, у него по спине пробежал холодок.
— Нет, не видел! Но какое это имеет значение, если они там были накануне. — Скрофа покраснел от напряжения. — Вы что, хотите обвинить меня в измене? — Голос его заметно дрожал.
— Пока нет. Пока! И всё же мне непонятна ваша роль во всей этой истории! Но смотрите, как вы всё хорошо обставили. Вы, ничего не видев и даже не слышав голосов, обвиняете нашего славного старшего центуриона, не раз послужившего своей Республике со славой, в измене! А между прочим, хочу на это обратить внимание, центурион попал туда, совершенно не зная ни о чём! В отличие от вас!
— Септемий, — вступился за Скрофу Атиллий, — Скрофа служит Республике не меньше Кассия. Я могу за него поручиться. Хватит пустых обвинений! Что сказал Кар?
— Вот. — Септемий подал письмо Кавдика Атиллию. — Он прибыл в рощу, когда Скрофа неожиданно развернулся и оставил его, протрубив в рог. Я всё правильно излагаю, трибун? — Септемий требовательно посмотрел на Скрофу. Тот с испариной на лбу согласно кивнул головой. — Так вот! Он перешёл ручей и, не дождавшись никого, решил углубиться в рощу. Поднявшись на небольшой холм, он вдруг обнаружил одного убитого арканита, а чуть далее другого! Больше сколько он ни искал, никого не нашёл. Тогда он решил сам выполнить миссию, указанную в письме, и прочёл его. Поняв, что попал в западню к изменникам, он подумал, что возвращаться в лагерь к Кавдику сумасшествие, и пустился в путь вместе с деканом Массилием назад, в наш лагерь. Не без приключений, они всё же добрались до лагеря сиракузцев, а после и до нашего лагеря! А тебе, Скрофа, нужно быть немного дальновидней в выборе обвинений. Когда сам находишься под прессом подозрений намного худших и весомых, чем обвинений или клеветы, которые ты пытаешься возложить на других!
Скрофа стоял, полностью сбитый с толку. Единственной его мыслью была мысль поскорей убраться из этого неприветливого лагеря. Он с трудом размышлял, понимая всю глупость своего положения. Но после следующих слов только что защищавшего его консула ноги его стали «ватными».
— Что ты с ним собираешься делать? Может, допросить его с пристрастием? — Атиллий с недоверием смотрел на Скрофу.
— Со Скрофой? — При этих словах Септемия трибун побледнел. — Ничего. Пусть отправляется восвояси! В свой лагерь, к Кавдику! И выполняет свои обязанности! Желательно, с большим рвением! Идите, Скрофа! — Септемий полностью владел положением.
Скрофа с огромным облегчением выскочил из палатки и далее из расположения всего лагеря. Он тут же отправился выполнять маршрут, обрисованный Бибулом.
Регул сидел, опешивший от произошедшего. Скорость мышления Септемия ошеломляла, поражала его. «Как же я не смог рассмотреть шаткости положения самого Скрофы? Ведь действительно, где свидетельство невиновности его в провале миссии? Ведь он знал всё! Зря Септемий отпустил его, нужно было выведать у него о его знаниях о подвалах храма!»
— Где Кассий Кар? — произнёс наконец он, прочитав письмо Кавдика.
— В отпуске, — спокойно ответил Септемий.
— Что? В каком отпуске? — глаза Регула налились кровью.
— В который его отправил легат Тит Бабрука по ходатайству военного трибуна Сервилия Котты. — Септемий наслаждался моментом ступора консула. — Оказывается, наш славный центурион отличился во время движения обоза к Эрбессу. Он взял управление обозом в свои руки и уничтожил в двух сражениях армию сицилийских разбойников, в четыре раза превышающую численность собственных сил, охраняющих обоз. Эти разбойники долгое время были головной болью военного трибуна Тибула, коменданта гарнизона Эрбесса. Он и прислал отчёт об успехе Кассия Кара и ходатайство о поощрении нашего центуриона. И ты забываешь, Марк, что он выполнил и твоё поручение, доставив твоё письмо в срок.
У Марка Атиллия Регула шла кругом голова, а Септемий продолжал:
— И ты, Марк, собираешься избавиться от такого центуриона, отправляясь в Африку? С кем ты подступишься к холму Бирсы? Со Скрофой?
Регул молчал. Септемий решил, что добился желаемого результата, и решил переменить тему, перейдя к другой фазе их беседы.
— Ну ладно, Атиллий, все мы совершаем ошибки. Оставим это. У меня к тебе существуют другие вопросы, как к человеку и как к выдержанному, мудрому политику.
Регул, несколько успокоенный словами квестора, произнес:
— Я слушаю тебя, Септемий.
— Спрошу тебя прямо, Марк. Скажи, доверяешь ли ты словам Катона? Мне кажется, он многого не договаривает и говорит двояко!
