— Кассий, ты ли это? Вот так неожиданность! — услышал вдруг он голос где-то сбоку. — Ба, да ты у нас настоящий герой! Клодия, иди посмотри, кого отпустил Марс из своих рядов! — Кассий увидел, как из кустов виноградника вышел человек. Улыбка на его лице могла затмить солнце. Такая улыбка была только у одного человека…
— Туллий! Брат! Я еду и представляю, как незаметно проберусь в дом, чтобы как раньше внезапно и неожиданно появиться, как только кто-либо меня помянёт! — Кассий спрыгнул с коня и бросился в объятья брата.
Они крепко, по-мужски обнялись, похлопывая друг друга по спине. Потом, улыбаясь, смотрели друг на друга, не веря в происходящее.
— Да, брат! С тех пор как ты перестал всех дома пугать своими неожиданными появлениями, минуло много времени. Ты возмужал и изменился, стал совсем не таким, каким тебя проводили в Самний! Если бы не твоя привычка ёрзать на крупе лошади и глядеть по сторонам, я бы тебя никогда не узнал. Посмотри, Клодия, наш Кассий не изменил себе и приехал именно тогда, когда его никто не ждал.
В этот момент из виноградника появилась молодая женщина, она шла на зов Туллия, и Кассий тут же узнал в ней ту самую соседскую девушку, с которой обменивался в юности взглядами. Она широко улыбалась, слыша слова Туллия.
— Это, Кассий, моя жена Клодия. Мы уже три года как вступили в союз, и у нас есть один шаловливый мальчишка, очень, кстати, похожий на тебя.
— Поздравляю, Туллий, пусть в вашей семье царит мир и спокойствие! А ваши дети скрепят счастьем ваш союз! — Кассий радовался за брата всем сердцем.
— Ну, пошли, Кассий, я знаю, как тебя сейчас тянет домой. Увидишь родителей! Они тебя очень ждут! Я знаю, сам возвращался домой с войны, правда, с другой наградой. — Туллий протянул свою искалеченную руку. — Клодия, сходи в дом сестры Тертулии, расскажи, какая радость ожидает их, пусть вечером приходят в дом.
Братья пошли вниз по склону холма, ведя на привязи за собой лошадь. Они шли меж зелёных, наливающихся соком лоз виноградников. Впереди виднелись постройки небольшого селения, принадлежащего нескольким семьям земледельцев.
— Война выкосила соседние селения, не оставив в некоторых кормильцев. Патриции этим пользуются, скупая наделы гражданской собственности. А если земледелец не хочет её продавать, то тогда он идёт к ростовщику, который ссужает ему сумму, беря надел в залог. Но сроки погашения долга ставят такие, что рассчитаться за них почти невозможно. И тогда ростовщик продаёт тот или другой надел тому же патрицию. Замкнутый круг. А недавно в Рим стали ввозить трофейный скот на забой, разоряя наших фермеров. В общем, Кассий, многие подаются в города и пытаются там найти занятия…
Туллий рассказывал Кассию перипетии жизни римских земледельцев и фермеров. Так за беседой они спустились в селение. Люди выходили навстречу, увидев Туллия и незнакомого центуриона. На их лицах читалась тревога и озабоченность. Послышались голоса:
— Туллий, кого ты привёл к нам в селение? Неужели новый набор рекрутов? У нас уже забрали всех, кто мог держать соху и плуг. Остались только мальчишки. Что уже и их время пришло?
— Сограждане, я не знаю, будет ли ещё одна рекрутизация, но сегодня вам незачем беспокоиться! Это мой брат Кассий, который ушёл на войну с Самнием более шести лет назад. Он прибыл в отпуск из Сицилии.
— Кассий? Помним такого! Он был юным и беспечным, а этот обладает железным взглядом, от которого мурашки идут по телу. Что же делает война с людьми — так меняет их внешность! — Люди качали головами.
Кассий, видя всю бедность этих людей, которые жили только своих трудом, понимал, что постоянными наборами в армию Республика разоряет римский народ, особенно работоспособное население на земле. «Самое главное, — думал Кассий, — что патриции, живя по соседству, знают о бедственном положении этих людей, но ни один из них даже не пытался поднять этот вопрос на заседаниях Сената, предпочитая пользоваться случаем для скупки земли и своего собственного обогащения». В молодости Кассий слышал народную поговорку, но не придавал ей значения и не вдумывался в её слова: «Кому война, а кому мать родная». Сейчас Кар понимал, кому она мать родная…
Наконец, Кассий увидел крышу своего родного дома. Далее виднелась ферма отца, где он занимался животноводством, скотоводством и пчеловодством. Всё, что производила ферма, было теперь основной ветвью их хозяйства. Земля была сдана в аренду патрицию Клавру. Туллий вёл жеребца Кассия под уздцы, Кассий же, увидев свой дом, прибавил шаг…
Возле дома стояло несколько человек. Кассий, как ни старался, не узнал никого из них. Он вопросительно посмотрел на Туллия и тот ответил:
