Регул ожидал услышать всё, что угодно, но такого прямого вопроса он не ожидал. Консул, посмотрев на Септемия, погрузился в размышления…
— Я имел несколько бесед с Катоном, — начал он, — и каждый раз мне казалось, что это другой человек. И цели у него каждый раз разные, — Атиллий морщил лоб, силясь что-то вспомнить. — Мне они пригрозили неожиданной смертью, если я отступлюсь от цели. Глупцы! Пугать солдата смертью? Я всё отдам ради возвышения Рима! Моя заслуга в этом будет вписана историками в хроники города! Моё имя будут произносить вместе с именем Ромула! — Глаза консула горели огнём собственной веры в достижение того, о чём он сейчас говорил… Атиллий горел этой идеей, уставившись в одну точку.
— Постой, Атиллий! — перебил сентенцию Консула Септемий. — Что ты можешь сказать о слухах о рождении близнеца Катона?
Марк взглянул на Бибула и задумался. Потом спросил:
— Почему ты спросил об этом, Септемий?
— Кассий рассказал, что два убитых арканита оказались братьями-близнецами.
Глаза Регула загорелись неприкрытым изумлением, он произнёс:
— Значит, орден состоит из близнецов. Чудовищный замысел! Неужели это мысль самого Ромула?! Хотя… Ромул исчез на болотах Латиума, не доверяя олигархии и понтификам…
— Но подумай немного, Марк, если орден состоит из близнецов, то верховный понтифик…
— Клянусь мраком Плутона, я об этом не подумал! Отсюда и раздвоение личности Катона! Септемий, ты открыл мне глаза. А этого негодяя Скрофу они приставили ко мне и Кавдику, как шпиона и дирижёра! Как же я сразу не понял этого? Мы с тобой, Септемий, находимся под постоянной угрозой меча или ножа убийц ордена! Ещё Манлий. Но мне кажется, он ни о чём не догадывается. Сенат зачем-то посылает его со мной в Африку! Вот здесь, Септемий, ты смог бы мне помочь! С твоим острым умом легко выяснить его душевные устремления! Поговори с ним по его прибытию. Может, это прояснит детали его задачи? — Консул снова погрузился в размышления…
Бибул вышел от него с почти сложившейся картиной происходящего.
Глава 41
Кассий и Массилий покинули Рим. Оставив дом проконсула, они сначала посетили казначейство, чтобы получить оговоренное вчера жалование. Получив своё жалование в римских дуплонах, а это получалось два внушительных и довольно тяжёлых мешка, и погрузив их на крупы лошадей, они выехали из города, отправившись к Остии. Проехав часть дороги вместе, они расстались в месте развилки нескольких дорог. Массилий отправился в Остию, откуда был сам родом, а Кассий поехал в Латиум. В Латиуме у него оставались замужние сёстры и отец с остальной семьёй. Они не видели Кара несколько лет, получая только его годовое жалование, которое доставляло военное ведомство по поручению центуриона.
Дорога и местность располагали к воспоминаниям и Кассий, вертя головой, силился вспомнить тот или иной эпизод своей юности, связанный с этими местами. Первое, что бросилось в глаза центуриона, разросшиеся в округе богатые виллы патрициев. Дома патрициев имели роскошную утончённость в отделке фасадов и различных пристроек. Вокруг домов раскинулись виноградники и фруктовые сады. Всё это обрабатывалось большим количеством рабов…
Контрастом этим домам были ещё сохранившиеся угодья простых римских земледельцев. Здесь не было никаких изысков. Видно, войны, ведущиеся Республикой, отражались на благосостоянии только одного слоя римского общества — патрициев и ростовщиков. Именно эти слои извлекали максимум выгоды из сложившихся условий военного времени. Кассий с удивлением обнаружил отсутствие каких-либо перемен в жизни простых соседей. Наоборот, земля, на которой раньше были знакомые Кассию мелкие скотоводческие хозяйства, где они с отцом брали скот на племя, оказались разорёнными и скупленными патрициями. В общем, увиденная картина свидетельствовала о разорении, царившем в простых земледельческих селениях, и об обогащении хозяйств патрициев.
Наконец, Кассий увидел несколько небольших холмов, за которыми скрадывалась пологая балка, где и было родовое гнездо Каров. Кассий почувствовал, как биение его сердца участилось, ускоряясь от волнения, охватившего центуриона. Вид родных мест разбудил в бывалом воине ту волну чувственности, когда вдыхание ароматов воздуха, созерцание красот, окружающих родину, пробуждают в человеке прилив воспоминаний и детской сентиментальности, которые дарят человеку спокойствие и счастье. Он представил встречу с отцом, с сёстрами, с искалеченным братом… Особенно он хотел увидеть и обнять свою мать. Он помнил, как она провожала его на войну. В отличие от отца, сухого и сдержанного, она долго обнимала его и плакала… Кассий проехал небольшой каменный мостик через речку, бегущую у подножия холмов, и въехал в виноградники, которые располагались на склонах холмов. В виноградниках то тут, то там были заметны человеческие фигуры, занимающиеся обработкой лозы. Некоторые из них долго смотрели, провожая взглядами незнакомого центуриона.
