— Мир? Кто же, имея такую силу, захочет заключать мир? Я видела легионы при первом штурме Акраганта! Имея столько легионов, они никогда не пойдут ни на какие, даже самые выгодные для них условия мира! Если представить сто тысяч римлян в поле! Это немыслимо! Что же надо совершить, чтобы заставить такую силу подписать мир?
— Всего лишь проявить мужество! Другого не надо!
Кларисса смотрела в глаза мужа и видела в них твёрдость в принятом решении.
— Гамилькар, я так устала от всех этих тревог! И когда в храме мужчины резали друг друга, я еле держалась на ногах от вида крови. Но сейчас я уже не могу воспринимать всё как прежде! — Кларисса прижалась к груди Гамилькара. — Пока тебя нет, меня одолевают плохие предчувствия, которые я не могу прогнать из своей головы! Я понимаю, всё это суеверие, но ничего не могу с собой поделать, боги Олимпа насылают на меня эти тревоги и они угнетают меня!
— Кларисса, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело одной, но с тобой сейчас Иола, которая тоже страдает от переживаний и предчувствий. Поддерживайте друг друга, сохраняйте веру в будущее, а я постараюсь его воплотить в настоящее, в реальность. Настолько, насколько это возможно, с позволения самих же богов. Мне тоже очень неспокойно за нас. Но на мне забота не только о нашей семье, но и о родном городе! Возложена эта миссия не на меня. Уже много веков наш род защищает город. И что же я скажу ему? Что Баркиды устали выполнять эту миссию и умывают руки? Многие мои предки сложили головы, защищая его от различных врагов, включая моего отца. Скажи, что мне делать? — Гамилькар смотрел ей в глаза.
— Прости. Это была минутная слабость. Я знаю, ты будешь выполнять свой долг до конца, как царь Леонид, защищая Фермопилы. И мы будем тебя всегда ждать победителем.
Кларисса оказалась в объятьях мужа. Гамилькар чувствовал биение новой жизни у неё в животе. «Может, уже он, — думал Гамилькар о своем не родившемся ещё ребёнке, — будет жить другой жизнью, без войн и походов, а спокойно и счастливо! Или как Карталон, посвятит себя поискам неизвестного».
— Я обещаю тебе, Кларисса, что мы после наступления мира отправимся с тобой в Испанию, куда меня давно уже зовёт Карталон. Там, среди диких ещё племён, мы заживём совсем другой жизнью! Не связанной ни с Карфагеном, ни с Римом! Я ОБЕЩАЮ!
Гамилькар страстно поцеловал Клариссу. Она знала — он всегда выполняет обещания!
Глава 44
Сибилла не отходила от Тогана уже две недели. Ему то становилось лучше, то он вновь проваливался в горячку. Рана оказалась очень болезненной и опасной, но всё же к середине второй недели здоровье помощника Карталона улучшилось. Лекарь Тиохий, ежедневно осматривавший рану Тогана, заметил улучшение. Горячка спала, нубиец стал спать спокойно и ровно. Но всё равно Сибилла несла вахту у постели раненого наравне с лекарем Тиохием. Флотилия Карталона прибыла в Спарту, где её ожидала нанятая армия во главе с Ксантиппом. Вместе с ним стояла флотилия родосских грузовых кораблей для перевозки двенадцати тысяч пехотинцев с Балкан.
Миновав острова Киклады, флотилия Карталона встретилась с флотом Родоса и грузившимися на неё пехотинцами. Карталон полностью ушёл в эти хлопоты. Закончив погрузку армии, флотилия, не мешкая, отплыла в Сицилию, следуя кратчайшим путём. Идти вдоль берегов Италии, не имея достаточного прикрытия боевыми галерами, было самоубийственно. Карталон, зная морское дело с раннего юношества, вёл корабли с присущей ему уверенностью и скоростью. Родосцы — бывалые моряки, но, видя, как Карталон обходит огромные волны-убийцы, прониклись к нему уважением, тем более что, собрав их всех у себя на галере, он пообещал им дополнительное вознаграждение при скором достижении цели путешествия. Так они, видя перед своими глазами золото, которое показал им карфагенянин, терпели свой страх и неуверенность от ожидаемой встречи с римскими эскадрами. Карталон, зная, что римляне боятся плавать далеко от берегов, повёл ведомый им флот к союзной Геле. Там он намеревался высадить армию и, расплатившись, отпустить родосцев. Он отправил две квинтиремы вперёд в разведку и ночью пошёл на сближение с Сицилией. Утро застигло их вдали от нужной точки высадки. Карталон вглядывался в горизонт, ища какой-то ориентир, известный только ему. Все присутствующие ждали от него какого-то знака…, но его пока не было.
…Вдруг смотрящий, который находился на самом верху мачты, подал ему знак… Карталон посмотрел в указанное им направление. Брови его сдвинулись. Впереди виднелись верхушки каких-то галер. Но чьих? Неужели римских?
