— Наш общий враг и недруг нашего рода, конкурент твоей славе великого адмирала, один из ненавистных нам Баркидов, Карталон, по обвинению Священной Касты в предательстве приговорён Советом суффетов узкого круга к смерти! Верховный жрец Агафон вызвался привести в исполнение приговор! Именно для этого его вызвали в Совет.
Гамилькон встал как вкопанный.
— Что?! — Его ум не мог принять и понять чудовищность происходящего. — Вы? Кучка жадных и завистливых подонков! Вы созвали Совет в неполном составе, не известив суффетов Баркидов и не дав им слова в свою защиту? Вы, кучка безмозглых и тупых скряг, приговорили к смерти человека, которого все вместе не стоите и пальца?!
Гамилькон схватил Гидона за грудки, его глаза налились гневом и яростью.
— Где Карталон? Если с ним что-либо случится, берегитесь! Ваша жизнь не стоит и ломаного греческого драхма!
Гидон, трясясь от ужаса и непонимания неожиданного гнева старшего брата, поспешил ответить:
— Направился в Совет. Но ты же сам всё время был против этих выскочек?
Гамилькон зло и с презрением отшвырнул от себя брата:
— Жажда славы, как ваша жажда богатств, туманила мне разум! Но война проветрила мои мозги! Теперь проветрит и ваши! Клянусь милостью Танит, я не буду препятствовать Гамилькару, когда он захочет выжечь Касту и её помощников в своём праведном, я подчёркиваю, в праведном гневе! Как когда-то и я, вы слепы! Злой рок поселился у нас в храме Молоха! Скоро легионы Рима будут здесь! Кто, я спрашиваю тебя, кто встанет на защиту города?
— Но мы все ожидаем вестей о победе! У Магона слоны и перевес в коннице!
— И, по-вашему, этого достаточно? Горе-стратеги! А перевес в уме, опыте и талантливости стратега у него есть? Ваш Магон жалкий трус! Я видел в битве римлян! Это далеко не ливийцы, от которых он позорно бежал! Быстрее в Совет! Может, успеем остановить это безумие! Лошадей, быстрее лошадей! — закричал Гамилькон.
Через минуту он уже нёсся по направлению к Совету…
…Верховный жрец Священной Касты посмотрел на Сибиллу, выронившую чашу:
— Смерть, которой ты так долго избегал, всё же нашла тебя! — Он снова повернул свой взгляд на Барку. — Вы все умрёте, сейчас ты и твоя шлюха! Потом я доберусь до Гамилькара! — При этих словах жрец мечтательно закатил глаза.
…Карталон, хотел что-то сказать, но почувствовал, что язык не слушается его. Он оперся на стол. Ноги его стали слабыми, и он опустился на скамью. Боль рвала желудок и внутренности. Его мысли, несмотря на нестерпимую боль, были ясны, и он ими был с Сибиллой. Он видел… Она стояла бледная и растерянная… Внезапность произошедшего совершенно выбила её из колеи и ввергла на какое-то время в оцепенение… Он видел её… Ещё видел… Зрение начало терять резкость… Он уже видел только смутные очертания её фигуры…
