Третье событие произошло в декабре и органично проистекало из первых двух. Переговорив с остальными музыкантами, Илья заручился их поддержкой в ультиматуме. Получилось у него это куда лучше, чем у Рафика. Настолько хорошо, что когда в декабре Дашков пошёл на попятную и согласился выполнить все условия Ильи, барабанщик так разогнался в своём праведном гневе, что отказался идти на компромисс и подписывать новый контракт.
«Лес рубят – щепки летят», – подумал про себя Илья.
В то время как Илья ещё пытался удержать в принципе устраивавшего его Диму, Кире знакомые уже предложили другого барабанщика. Леша был ещё моложе Димы и Марата, полноват, добродушен и безалаберен. Впрочем, о его недостатках группа узнала много позже. А поначалу Кира и Марат всеми силами старались удержать нового кандидата. К этому времени у Киры уже оформилось некоторое понимание политики в группе. Ей не нравились постоянные разговоры об уходе и распаде. Кира был человеком спокойным и обязательным, ей гораздо больше импонировал флегматичный характер Марата и Лёши, чем взрывные – Димы и Рафа. Она нормально ладила даже с Виталиком, который, в отличии от своего альфа-товарища, никогда не стремился ни отстаивать свою точку зрения, ни устраивать конфликты. Кира понимала, что Илья не просто так мутит воду, и на самом деле, никакой бунт против менеджмента ему не нужен. Илье всегда нужно было только одно – играть свои песни, записывать свои песни, писать свои песни. Однако, те методы, которыми он решил добиваться своего, Киру всё больше раздражали.
Вводить в коллектив нового человека следовало осторожно, так, чтобы бомба замедленного действия в лице Ильи не рванула когда не надо. К тому моменту она уже плюнула на Диму и, прослушав шестерых кандидатов на должность, всех их послала к чёртовой бабушке. Причины каждый раз были разные.
Однако, уже на прослушивании Лёха завоевал горячую любовь Ильи тем, что с разбегу сыграл три его композиции. Как выяснилось в последующие полчаса, он наизусть знал всю опубликованную музыку Ильи. Ну, вообще-то, он знал вообще все песни «Агонии», но Илье решили этого не говорить.
Весь январь продолжались переговоры с Дашковым. Дашков убеждал Илью в том, что тот не сможет сам организовать концерты и даже столь дорогую его сердцу запись. Илья это понимал, но идти на уступки не хотел. Кира напротив, не хотела никуда уходить. Ей нравились и баллады, которые предлагал играть Дашков, и деньги, которые можно было за это получать. У неё отлично получалось исполнять и забойные тяжёлые композиции, которые так любил писать Илья, но особой любви она к ним не испытывала – по крайней мере, так ей казалось, когда она вспоминала все события того года лет десять спустя.
Конфликт с Дашковым, в котором Илья и Кира оказались по разные стороны, неизбежно перетёк на поля их съёмной квартиры. Вопросы о том, что делать дальше, нет-нет да и вставали за ужином, а то и во время готовки, когда в руках у кого-то из ребят была горячая сковородка.
Илья был недоволен не только тем, что Дашков лез в творческий процесс – это вообще сделало директора его кровным врагом. Как иногда подозревала Кира, Илья в этом вопросе конкуренции не терпел ни в каком виде. Однако, Илью не устраивали и более земные аспекты их сотрудничества, а именно – процент, который выплачивал им Дашков. Кира закономерно пыталась указать на то, что Дашков обеспечивает им лучшее оборудование, хорошие условия проживания в поездках… Да и прямые выплаты в итоге очень неплохи для начинающей команды.
Однако, любое упоминание о поездках, и особенно – об условиях проживания, приводило Илью в неконтролируемую ярость.
Упрямство Ильи всё больше бесило Киру. Хлопнув дверью, она уходила в комнату и, сидя там, тихо ненавидела своего соседа. С кухни доносилось негромкое и раздражающее бренчание гитары.
В конце концов, Кира засыпала под эти монотонные звуки и ей снились очень нехорошие сны, где Илья играл одну из главных ролей. Они боролись на земле, со всей яростью Кира пыталась нанести Илье максимальный ущерб. Пока тот не переворачивал её на живот… И она не просыпалась в холодном поту.
– Что б ты сдох… – шептала она. Убеждалась, что Илья мирно сопит на другой кровати, и только после этого снова погружалась в сон.
В феврале дело об уходе от директора было решено. Нового продюсера нашли ещё быстрей, чем барабанщика. На волне энтузиазма от перемен группа за месяц записала очередной альбом.
Запись шла быстро. Весь материал уже был готов. Решение писать альбом было утверждено так внезапно, что ни Кира, ни Марат ничего своего предложить не смогли. Только задним числом Кира задумалась о том, почему Марат не предложил вернуть на альбом свою песню о дружбе – но как ей стало ясно уже позже, Марат был не из тех, кто предлагал дважды. Марат был тихим, всегда был готов помочь и вперёд если и лез, то только во время концертов, чтобы создать подвижный антураж вокалистке.