– Ну это же пиар? – уточнила она. – Денег с альбомов всё равно нихрена нет, так?
Денег с первых двух альбомов и правда пришло не густо – если верить отчётам, купило их гораздо меньше людей, чем потом пело песни «Агонии» наизусть.
– Запишем как можем… – продолжила она. – И дадим утечь? А Дашков пусть выпускает свою коммерческую версию уже потом.
Илья долго молчал. А потом вдруг сказал:
– Завтра барабаны начнём писать. Ты пока отсыпайся. Понадобишься в четверг.
К вящей радости всех участников группы, альбом записали даже не за пять недель, а за три. За оставшиеся две недели успели, к тому же, заснять немного кустарный, но всё-таки клип, наполовину состоявший из случайный гастрольных кадров. Дашков обещал пристроить этот шедевр на MTV. А потом спешно собрали аппаратуру и погрузились в самолёт.
Это турне обещало иметь совсем другой размах. Даже автобус группе дали другой, да и то на нём предстояло кататься только от аэропорта до отеля.
– В следующий раз будет лимузин! – хохотнул Марат, и Виталик ткнул его локтем под бок, но ни Илья, ни Кира шутку не поддержали.
Кире казалось, что, учитывая, как неровно прошёл для группы предыдущий год, лучше бы не загадывать наперёд.
Илья же, всё время перелёта пребывал в задумчивости. Месяц студийной работы вымотал его больше, чем концерты. На концертах Илья отрывался, впитывал энергию, которую в обилии давал ему зал.
Работа в студии была кропотливой, там он не столько играл, сколько занимался «режиссурой», следил, чтобы все остальные не слишком отходили от его замыслов и работали в нужном направлении. Дашков в творческий процесс почти не вмешивался, заняв здравую позицию, что его дело продавать. Да и другие музыканты теперь охотнее шли на контакт, чем старый состав. Но всё-таки, организация процесса требовала много сил.
Сейчас ему абсолютно не хотелось писать ничего нового, в кои-то веки он ни разу за несколько дней не коснулся гитары. Зато, с самого момента, когда они сели в самолёт, сидел и смотрел на Киру.
Тот факт, что Кира решила остаться с ним, когда все остальные бросили группу, не вызывал у Ильи ни тепла, ни благодарности. Почему-то вид напарницы, с отросшими до состояния одуванчика белыми кудряшками на голове, с голубыми и нифига не рокерскими глазами… вызывал у него совсем другую и очень странную смесь чувств.
Из членов группы Кира не была самой щуплой. Марат был моложе и выглядел стройнее, Кира же за прошлый год напротив, набрала в весе – причём в хорошем смысле. Работа на сцене требовала от неё больших физических усилий, а Кира всегда хорошо заботилась о своей части работы. Там, где гитаристы могли позволить себе выпить лишнего, она всегда сначала думала о том, не придётся ли ей петь с охрипшим голосом. Илья замечал это и уважал, потому что и сам предаваясь тому разгулу, в который постепенно превращалась их гастрольная жизнь, про себя всегда помнил о мере. Он пил только до тех пор, пока мог контролировать себя и, в отличии от Марата и барабанщика Димы, никогда не допускал в свой номер поклонниц.
«Интересно, а Кира – допускает?» – почему-то спросил себя Илья, когда они уже сидели в автобусе. Всю весну Кира жила в одном номере с Маратом, а Илья – с Виталиком, так что проверить этот факт как-то не получалось.
Эта мысль ещё сидела у Ильи в голове, когда они добрались до гостиницы и, по обыкновению, стали распределять номера. Как-то автоматом, Илье опять достался в соседи Виталик, а Кире – Марат.
– Почему? – сам удивившись этому всплеску вдруг поинтересовался Илья.
– Что… почему? – переспросил Дашков.
– Дак, как обычно ведь, – вклинился Виталик. – Мы ж будем по ночам лабать, кто ещё это переживёт?
– Ну да… – буркнул Илья, как-то не убеждённый этими словами, хотя Виталик, вроде бы, и был прав.
Они направились к лифту, в который, при желании, могли бы влезть и вшестером. Но Кира почему-то пропустила парней вперёд, и Илья инстинктивно последовал её примеру. Двери закрылись, и они двое остались в небольшом закутке холла одни.
– Я думала, ты хочешь жить с Виталиком, потому что он твой лучший друг, – заметила зачем-то Кира, после нескольких мгновений тишины.
– Он мой лучший друг, – машинально подтвердил Илья.
Кира почему-то злилась. И заметив это, Илья добавил:
– Ты же знаешь, никто мои вкусы не разделяет так, как он.
– А кто тогда я? – выпалила внезапно Кира. – Я, выходит, тебе уже не друг?
– Не уверен, – Илья не успел подумать над ответом, потому что заблудился, глядя в её исполненные ярости голубые глаза.
– Ну и живи с ним тогда! Можешь и в Москве к нему переезжать!
Она развернулась и, вопреки всякой логике, не дожидаясь лифта, шагнула к лестнице.
– Кира! – Илья попытался перехватить её руку но не успел, потому что та уже растворилась в дверях. – Мне кажется, ты мне совсем не друг… – продолжил он, хоть и понял уже, что разговаривает сам с собой. – Только я не знаю, как ещё это назвать…
Конец года ознаменовался сразу тремя событиями – два были для группы неожиданными, а третье вытекало из них почти закономерно.