Второй сюрприз был совсем уж не сюрпризом. Новый продюсер старался изо всех сил, и название вроде бы оставалось узнаваемым, да и альбом вышел, по мнению Ильи, куда круче, чем все предыдущие. И тем не менее, продажи хоть и были хорошими, но пока не собирались бить рекордов. Если в прошлом году Дашков организовывал по шестьдесят концертов в месяц – чем иногда доводил до исступления половину группы, в которую, конечно, не входил Илья, готовый играть двадцать часов в сутки хоть на сцене, хоть без – то теперь их стало по десять. Поначалу Виталик и Марат вздохнули свободно, но очень скоро выяснилось, что в шесть раз меньше концертов, это ещё и в шесть раз меньше денег. Парни только-только начавшие привыкать к разгульной жизни рок-звёзд, внезапно оказались на мели. Выяснилось, что Дашков платил не так уж и мало – по крайней мере, существовали на свете цифры и куда меньше.
Ближе к лету всё это снова поставило перед группой вопрос о распаде.
Денег не было, зато было имя. Причём не коллективное, а у каждого своё. В то время как «Агония» под патронажем Дашкова блистала новой вокалисткой, музыкантов из «А-Гонии» готовы были принять в другие коллективы, причём иногда даже полным комплектом. Всем троим гитаристам предложили контракт в Европе. Правда, вокалистка у тамошнего продюсера была своя, и Кира вроде как выпадала из обоймы, но обсуждая этот вопрос за её спиной, Виталик и Марат говорили, что как только закрепятся там – вытащат её с собой.
Кира об этих планах ничего не знала, иначе уже тогда бы максимально доступно объяснила ребятам, что по-английски не может связать два слова, не то что спеть целую песню. И учиться не собирается.
Илье идея тоже не понравилась. И в итоге, Марат и Виталик уехали вдвоём. Расстались на этот раз без скандалов. Кира и Илья довольно быстро нашли им замену… а вот дальше начался коллапс. Нужно было отыгрывать запланированные концерты, а новые музыканты так мандражили перед тысячной аудиторией, что Кире поминутно хотелось зажать уши. Илья стоял на сцене с мертвенным выражением лица и играл свою партию, так что оставалось лишь предполагать, что он думает обо всём происходящем. Даже Лёхе, который ещё не так свыкся со старым составом, становилось плохо. Дважды группу уговорили выйти под фонограмму, и когда это случилось в первый раз, покерфейс Ильи пошёл трещинами. Однако отступать было некуда.
На следующий вечер Илья напился. Стоял жаркий август, и вся группа находилась в очередном разъезде. Номер у Ильи и Киры на сей раз был общий, потому как жить с новыми коллегами никто особо не рвался. До следующего выступления оставалось два дня, но утром уже предстояло вылетать. Кира вернулась в гостиницу около десяти вечера, но за окнами ещё только начинало темнеть. Увидела Илью, развалившегося на диване в обнимку с бутылкой, и ей стало страшно.
Кира не хотела ничего менять. Она не уставала от концертов, её всё устраивало, кроме того, что группа постоянно распадалась. Она сама не знала, что делать, но во всём происходящем кругом хаосе Илья оставался единственной неизменной величиной, и это всегда придавало Кире уверенности в завтрашнем дне. Теперь, когда Илья, похоже, собирался впасть в отчаянье, Кира вообще не знала, чего ждать.
– Перестань, – попросила она и, прикрыв за собой дверь, подошла вплотную, чтобы отобрать у Ильи бутылку. Остановилась между его широко расставленных ног. Илья смотрел на неё снизу-вверх. Бутылку он отдал неожиданно легко – и Кира не сразу сообразила, что это только потому, что она уже пуста. – Кира… – Илья собирался произнести какую-то прочувствованную и успокаивающую речь. Они, к слову, получались у него неплохо, но прямо сейчас ничего не шло на ум. А в следующее мгновение Илья качнулся вперёд и обхватил её за бёдра, так что Кира только вскрикнула и выронила бутылку на пол. Она обнаружила, что падает грудью Илье на живот, а потом губы Ильи жадно приникли к её губам, язык требовательно ворвался в её рот.
Кира растерянно и сладко застонала. Краем сознания ощутила, как член Ильи напрягается и упирается ей в бедро. Чувствует это пьяный Илья или нет, и понимает ли вообще, что делает, оставалось только гадать, но на размышления времени не было, потому что, не переставая целовать её, Илья одной рукой задрал подол футболки. От прикосновений его шершавых, изрезанных струнами пальцев к обнажённой пояснице всё тело запылало огнём.
– Илюх! – сзади хлопнула дверь. Киру на два шага ветром отнесло. Она стояла, тяжело дыша и глядела то на Илью, то на застывшего на пороге Лёху.
– Что? – промычал Илья.
– Пьяный он! – буркнула Кира. – Нечего с ним сейчас обсуждать!
Шагнув к барабанщику, она взяла его за локоть и поспешно вывела в коридор.
В двадцатых числах августа раздался звонок Виталика. Он умолял забрать его из Финляндии назад.
Ту новогоднюю ночь Кира запомнила надолго. А началось всё ещё в августе, когда вопреки всем ожиданиям не только музыкантов, но и аналитиков, грянул знаменитый дефолт.