Концерты, которых и в первом полугодии было не так чтобы много, во втором отменялись пачками. Может рок и слушали в эти дни с удовольствием, но никто не собирался за него платить, когда цены на продовольствие в считанные дни увеличились вдвое.
Новый продюсер группы был на грани паники. Илья предчувствовал возвращение к прежнему образу жизни – в родительской квартире с гитарой под кроватью. Киру такой поворот пугал не меньше, чем его. Она уже привыкла к вольной жизни и не горела желанием поворачивать назад. Оба почти жалели, что не поехали с друзьями в Финляндию.
Тем временем Марат и Виталик жалели как раз о том, что поехали. Проект, на который они подписались, оказался доморощенным и заведомо провальным. Никаким роком там и не пахло, играть предстояло в аккомпанементе у немолодой блондинки, то ли продюсерской жены, то ли любовницы, и по всему выходило, что те немногие зрители, которые всё же покупают билеты на её концерты, приходят посмотреть на двух знаменитых русских гитаристов, а не на её разукрашенную мордашку. Условия проживания тоже были ниже плинтуса, денег, по обыкновению, не платили.
У обоих было большое желание сбежать обратно в Москву, не доигрывая контракта. Но, во-первых, просто не пускали – заметив намерения наёмных работников, продюсер выделил им хорошую охрану. Во-вторых, Кира очень не советовала. Что с ними делать в Москве – тоже не знали.
К концу ноября, однако, развязка ситуации была неизбежна, просто потому что контракт подходил к концу, и никто, и никакими уговорами не смог бы убедить парней остаться «на второй срок».
А когда они, наконец, благополучно высадились в Шеремтьево, их почти что сразу же обрадовали сомнительной новостью – Дашков предложил за хорошие деньги отыграть на каком-то мощном корпоративе.
– На самом деле, это не совсем корпоратив, – пояснила Кира, которая взяла на себя роль связующего звена между Дашковым, который никому уже не казался олицетворением мирового зла, и обнищавшими музыкантами. – Это какая-то частная вечеринка, одна большая шишка устраивает для своего сына. Сын очень хочет нас послушать и именно в нормальном составе. Дашков сначала хотел туда сплавить свою Нину, но тот не купился. А бабок нашему старому другу хочется. Поэтому он решил сосватать нас.
Всех немного смущала перспектива играть на вечеринке, «Агония» редко играла даже просто в клубах, уже к выходу второго альбома она благополучно собирала ДК. Но сейчас никаких ДК не намечалось, а за этот проект платили как за полгода концертов. Решение было принято практически единогласно.
К делу подошли серьёзно, весь декабрь репетировали – не то чтобы рассчитывали, что на вечеринке большое внимание будет уделяться качеству исполнения, просто соскучились по совместной работе и хотели восстановить навык. Дело шло гладко, свои роли все давно уже знали.
О случае, произошедшем в августе между Ильёй и Кирой, никто из них не вспоминал, Кира сделала вид, что ничего не было, и могла только гадать, помнит ли о своей выходке Илья.
Тем временем, подошло время выступать. Под вечеринку сняли крупный и известный клуб, парни благополучно отыграли концертную программу и были приглашены за стол, выпить с именинником. От таких предложений они никогда не отказывались, даже если делали их не большие шишки, а обычные поклонники. Киру сразу усадили за столик к виновнику торжества – было видно, что тот особенно хотел видеть на мероприятии именно её.
Илью немного задел такой поворот, но ему, как и всем, нужны были деньги, так что он смолчал. Только пока остальные восполняли затраты энергии казённым угощением, то и дело бросал в сторону хозяина вечеринки напряжённые взгляды.
Именинника звали Паша. Был он крупным, судя по прикиду, действительно увлекался роком, хоть и разговаривал, скорее как любер. Вдумываться в его идейные предпочтения Кире не хотелось – она предпочитала держаться от подобных заморочек в стороне. Паша всё время подливал, Кира быстро хмелела. В середине вечера она поднялась из-за стола и, пошатываясь, направилась в туалет. Илья проводил её недовольным взглядом, а Паша встал и направился следом за ней.
Едва дверь туалета оказалась закрыта за спиной, Кира с удивлением обнаружила, что она не одна. А в следующую секунду массивное тяжёлое тело прижало её щекой к кафельной стене.
– Эй! – только и смогла возмутиться Кира. Руки и ноги были ватными после выпитого, но ясности ума ещё хватило, чтобы определить: сильные мужские руки нащупывают пряжку её ремня. – Паша, ты охренел? – вяло возмутилась она.