– Проверяю новый керноотборник[35], – он вытащил сверло из камня, в который оно все это время вгрызалось. – Я не в восторге. У него слишком большой свободный ход, и чистого отверстия не получается. Но, подозреваю, какая-то корпорация хочет, чтобы мы использовали именно его, а взамен они будут частично финансировать миссию. Ну, ты знаешь, как это работает. «Наши сверла используются на Марсе!»
Я фыркнула.
– Ага. От меня вон одни требуют, чтобы я в экспедицию взяла их помаду.
– Шутишь? – он замер с дрелью в руке и покачал головой. – Можешь не отвечать. Я сам знаю ответ.
За моей спиной раздался голос Флоренс.
– Ответ на что?
Я повернулась к ней.
– А тебя просили взять на Марс косметику?
Флоренс переоделась из спортивного костюма, но волосы у нее все еще были убраны в тугой пучок. Она закатила глаза.
– Выпрямитель для волос. Как будто я буду в космосе использовать щелочь. Эта штука опасна даже в том случае, если гравитация держит ее на волосах.
– Погоди… ты что, выпрямляешь волосы щелочью?
Флоренс махнула рукой, словно пытаясь стереть мой вопрос из воздуха.
– Я закончила тренировку раньше, чем планировала. Так что лучше скажи мне, зачем я это сделала?
– Да, точно, – я положила папку на стойку и сделала глубокий вдох. Раньше, когда я еще не была космонавтом, я бы, пожалуй, стала ходить вокруг да около и тянуть время, увиливая от конкретных заявлений. Но теперь? Я не стану оскорблять коллег и тратить их время, а сразу поделюсь нужной для решения проблемы информацией. – Этот репортер из ЮАР… Он упомянул некий источник. У агентов ФБР он тоже якобы есть. Так что… я подумала, а что, если это де Бер?
– Ну, конечно, это он, – Флоренс села на табуретку и поставила на стойку тюбик с водой. – Ты только об этом хотела поговорить?
– Ну… Что мы будем с этим делать?
Леонард и Флоренс переглянулись. Геолог покачал головой.
– Ровно то, что делаю я. Не высовываться и делать все, чтобы избежать неприятностей.
– Но… Он ведь выдумывает всякие вещи, вроде… Вроде того, что сказал репортер. Что ты занимался работой за бортом КА до отлета ракеты.
– И я ею занимался.
У меня отвисла челюсть.
Леонард потер лоб.
– Слушай, я уже говорил об этом с ФБР. Малуф, который работал тогда вместе со мной, и центр управления полетами уже им подтвердили, что мы и близко не подходили к ракете.
– Хорошо, – я снова попыталась достучаться до коллег, – но ведь де Бер пытается вас выкинуть с миссии.
– Мы знаем, – Флоренс вздохнула, – поэтому мы и стараемся не проводить много времени вместе. Равно как и с Камилой и Терразасом. Не хотим, чтобы он подумал, будто «черныши» вступили в сговор.
– Значит, давайте поговорим с центром управления полетами.
– Нет! – Леонард выпрямился: – Ради всего святого, ничего не говори ЦУП. Я уже намучился, убеждая Клемонса оставить меня в команде после всей этой катавасии с ФБР, и теперь я не стану лишний раз раскачивать лодку.
Я повернулась за поддержкой к Флоренс, но она покачала головой.
– Я понимаю, что ты хочешь, как лучше, но Леонард прав. Ты же знаешь, что я всегда прямолинейна по самое не могу, если меня что-то не устраивает. Но с этим в ЦУП я не пойду.
Я обмякла на своем табурете. Должно же быть хоть что-то, что можно сделать. Слова Флоренс и Леонарда напомнили мне о Хелен. У нее были похожие причины не спорить и выйти из команды просто потому, что в МАК хотели отправить меня вместо нее. Если уж на то пошло, все это не слишком отличалось от аргументов мамы. Она всегда требовала, чтобы я была вежливой и вела себя тихо. Будучи молодой еврейкой, я не могла дать окружающим повод себя заметить. Я закусила нижнюю губу.
– А что, если… Если мы повернем все так, что вы тут вообще будете ни при чем? Может, я могу как-то пустить в ход Леди-Астронавта, чтобы показать, что от де Бера проблемы? То есть… раскачать лодку могу я. Мне они ничего не сделают.
Леонард склонил голову набок и прищурился. Словно супермен, пытавшийся что-то разглядеть сквозь свинец. Потом он выпрямился и покачал головой.
– Нет. Все равно это мне аукнется. Ты хочешь помочь, и это очень ценно, но мне придется тебя попросить оставить все как есть. Как только мы отправимся в путь, де Бер будет на другом корабле, и все это уже не будет иметь значения.
Флоренс мрачно улыбнулась.
– Единственный раз, когда апартеид будет нам на руку, – заметив мое недоуменное выражение лица, она пожала плечами. – Ты не знала? Второе имя нашему кораблю – «Равенство порознь»[36].
Одним из неожиданных преимуществ жизни в эпоху Метеора был тот факт, что с расцветом спутников телефонная связь вышла на совершенно новый уровень. Телефонным компаниям больше не нужно было тянуть провода по всем штатам или проводить длинные трансатлантические кабели по дну океана. Вместо этого радиотелескопы отправляли сигналы в космос, где их улавливал спутник и перенаправлял на радиотелескоп в другой части планеты.
