– Томми написал очень милое, невероятно официальное письмо. И даже обратился ко мне: «Доктор Йорк».
– С чего ты взял, что письмо не предназначалось мне?
– Ха! В точку. На конверте было написано: «Доктор Натаниэль Йорк», так что круг сузился. В общем, он собирает документы для поступления и хочет, чтобы в них фигурировал практический опыт. Говорит, что хочет поступать на астронома. Так что смотрит Беркли, Вайоминг и Гавайи.
– Я прилечу к нему на Гавайи.
Натаниэль усмехнулся.
– Я ему то же самое сказал! Короче, он собирается остановиться у меня. Будет спать на диване.
Я тихонько присвистнула, пытаясь это представить. Томми был очень милым, но все-таки подростком, а в нашей квартирке даже нам двоим было тесно. Только, конечно, меня там не будет…
– Значит, у вас там будет холостяцкая берлога.
– Что-то вроде того.
– Представляю, как у вас там везде носки валяются. Ужин перед теликом. Игры в покер.
– Я скорее думал про стриптизерш и сигары.
– Не смей развращать моего племянника, Натаниэль Эзра Йорк. – Я обернула провод от наушников вокруг запястья. Грубый материал не мог заменить мне мужа. – У них и с Рэйчел забот хватает.
– Да, пожалуй. Какие там новости?
– Гершель в своем последнем письме говорил, что они отправляют ее в школу-интернат. – Мне не хотелось делиться полным содержанием письма с людьми в других кабинках, хотя эта информация привлекла бы не столько внимания, как некоторые сведения о членах грядущей экспедиции. – Кажется, она украла у тети Эстер кольцо и сдала в ломбард.
Натаниэль удивленно присвистнул мне в ухо.
– Слава богу, они смогли его вернуть, а Рэйчел снова посадили под домашний арест. Но она тайком сбежала с этим мальчишкой. Не знаю, что с ней такое… Гершель говорит, что Дорис вне себя от горя. Она считает себя никудышной матерью.
– Ей стоит лишь взглянуть на Томми, чтобы убедиться, что это не так. – Дыхание Натаниэля в наушниках вдруг напомнило мне о том, как он был далеко. – Иногда люди принимают необъяснимые решения, но Рэйчел – самостоятельная личность, и это ее решения. Может, в школе-интернате у нее появится возможность принимать решения получше.
Из него вышел бы такой чудесный отец! Я закрыла глаза, чтобы сдержать внезапно подступившие слезы. Плакать в невесомости – то еще приключение. Слезы не падают, а просто выстраиваются вокруг глаз в соленую слепящую полусферу.
– Ну, ладно. Присмотри там за Томми, когда он приедет.
– Присмотрю, – он усмехнулся, – хотя мне было велено во время стажировки называть его Томасом. Он переживает, что «Томми» звучит слишком по-детски для абитуриента колледжа.
Я подняла руку и прижала к векам манжету рубашки, впитывая собравшиеся в уголках глаз слезы. Три года. Что с ними всеми станет за три года?
НАМЕКИ НА РАСОВЫЙ ЗАГОВОР
ВОКРУГ ПАДЕНИЯ «СИГНУСА 14»
Йоханнесбург, ЮАР, 19 сентября 1962 г.
Среди лидеров США умеренного толка растет убеждение, что крушение ракеты «Сигнус 14» было запланировано группой, которая состояла из, по крайней мере, двадцати человек, являющихся членами Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. Согласно источникам в Международной аэрокосмической коалиции, некоторые из заговорщиков сами являются космонавтами. На условиях сохранения анонимности сотрудник МАК сообщил, что с момента крушения чернокожие космонавты находятся под пристальным вниманием агентов Федерального бюро расследований. «Что меня больше всего беспокоит, – сказал он, – так это нежелание МАК признать тот факт, что все это было преднамеренно. Крушение не было несчастным случаем».
Я соскользнула по лестнице из невесомого центра «Лунетты» вниз, в окружавшее станцию кольцо. Переход из невесомости в гравитацию был не таким жестким, как при возвращении на Землю. Спускаясь вниз, ты постепенно тяжелеешь, и это все равно что спустить воду в ванной, не вылезая из нее. Хотя, возможно, так делаю только я.
