— Ну, потом мальчик сказал, что вдвоем с ним я отомщу этим жалким магглам. Надо только к нему присоединиться, и никто меня больше не обидит, а все будут бояться. И тогда я никогда больше не буду один, поэтому мы и нужны друг другу.
— Фига себе, а потом?
— Потом в зеркале появились люди… много людей — мои предки, и мальчик исчез. Но в зеркале появился папа. Я видел, как Волдеморт его убил, а потом маму. Она кричала: «Только не Гарри… Убей меня вместо него», и закрывала меня спиной. Он захохотал и убил ее зеленым лучом. А голос все шептал мне: «Они были отважны, но глупы, и если ты не подчинишься, тебя ждет то же самое».
— И все повторялось снова и снова, и мама кричала и кричала… Умирала снова и снова… Он говорил, что им не нужно было умирать, что он пришел только за мной, что в их смерти моя вина… Он убивал и других людей — незнакомых… много людей и не только, и все кричали, и было много крови. А потом… потом появились все вы, по очереди. Мертвые, в крови — он вас всех убил, и шептал: «Это твоя вина, потому что ты не согласился. И я теперь убью всех до одного, тех, кто тебе дорог». И я ненавидел его и хотел убить…
— Хватит, Гарри, — прервал я его, взяв за плечо, — это были просто видения.
Гарри поднял на меня заплаканные глаза, хотя сам вряд ли понимал, где находится.
— А он очень умен, этот Лорд, — грустно ухмыльнулся я.
— О чем ты? — спросил Гарри и отвернулся, вытирая глаза и протирая очки.
— Ну, шаман сказал, что в крестраже нет ничего доброго, и соединиться с тобой он может только посредством злых эмоций. Вот он сначала пытался вызвать в тебе ненависть к Дурслям. Когда у него не вышло, пытался запугать, а потом ненавидеть себя, а потом и его. Но ты же справился, и это здорово.
— Я такое же чудовище, как и он, — обреченно возразил Гарри и прикрыл лицо ладонями.
— Вот еще, — уверенно возразил я. — Ты просто человек, Гарри, как и все мы. Думаешь, хорошие люди только те, кто не испытывает злых чувств? Это не так. Просто они не дают им воли. Половине населения иногда хочется прибить ближнего, и не всегда по серьезной причине, но только один процент на это решается. К счастью, они все сидят по тюрьмам. Остальные предпочитают бороться со своими демонами и побеждать их.
— Думаешь? — поднял голову Гарри.
— А то, — улыбнулся я. — Когда мне было семь, близнецы меня чуть не убили своим новым изобретением. Не представляешь, как я мечтал их прикончить. Даже однажды нехило их избил. А теперь думаю, что они классные парни на самом деле. А иногда я презираю своих родителей за бедность. В том смысле, что заколебался донашивать обноски за всеми. Какого черта они экономят именно на мне? Но все же я рад, что мама дала мне жизнь. Жить — это чертовски здорово, Гарри, и стоит того. Так что не ты один порою испытываешь злые чувства, главное, чтобы ты понимал, что они злые, и боролся с ними.
— Но ведь Волдеморт сказал, что мы с ним похожи. И я не могу не видеть этого, — возразил упрямо Поттер, но хоть успокоился немного.
— Похожи? — протянул я. — Это чем же? Ты был желанным ребенком для своих родителей, а он с рождения в приюте рос. А если ты про то, что тетка тебя не любила, так она и не обязана была, ладно, хоть крышу над головой дала, и за это спасибо. Ты, к слову, тоже имел право на нее злиться. Так что между тобой и Лордом ничего общего. Разве только язык змей… но он тебе от него достался — не поперся бы к вам, и ничего бы не было.
— Значит, я теперь не наследник Слизерина? — неожиданно спросил Гарри.
— Не знаю. Ты точно с ним в родстве через Певереллов, но чтобы наследник… Это вряд ли. Да и, честно сказать, Лорд тоже наследником не был. Он полукровка, а Слизерин только чистокровных потомков за наследников признал бы. Так, с василиском поговорить… Да и оно тебе надо, все эти регалии?
— Нет, — помотал головой Гарри, — просто интересно, а Зара будет теперь меня слушать?
— А куда она денется, — устало вздохнул я, — ты один говорящий на островах остался. Пойдем, пожрем чего, а то я от расстройства ничего толком не проглотил.
— Пойдем, — оживился Гарри.
Даже интересно, как у него настроение скачет.
— Рон, — остановил он меня, схватив за локоть, — спасибо.
— Да ладно, — смутился я. — Только ты больше не скрывай ничего, Гарри, а то опять надумаешь чего.
Остаток каникул мы провели весело. Правда, настроение у Гарри первые два дня часто менялось. Он то убегал рыдать, то злился, то сидел и смотрел в одну точку. Но я подключил Гермиону — она не давала ему хандрить.
Шаман сказал, что в течение месяца-двух все пройдет. Провожать он нас вышел в новых сапогах.
Мы вернулись за день до отъезда. Вечером Чарли принес мне кошель с деньгами, и я обалдел. Унция яда стоила тысячу галлеонов — за флакон пять тысяч.
— Чарли, а сколько стоит нанять специалиста, чтобы обезвредить кольцо? — спросил я.
