— Золотых пятьсот, — ответил он, — только ничего не выйдет, Рон. Все прибывшие в Британию проходят регистрацию. Я, когда парней к тебе посылал за яйцом дракона, то через контрабандистов в Лютном договаривался. Но тут дело такое, что про крестражи никто знать не должен. Попробуй сначала со Снейпом договориться, а не выйдет — так посмотрим.
— Чарли, а ведь ты мне так и не рассказал про предателей крови. Вот Поттер почему не предатель, если его отец на магглорожденной женился? Или Блэк — он и вовсе из дома ушел. Или его кузина, что за магглокровку замуж вышла, — и ничего. Да и Дамблдор с Лордом тоже полукровки, и мать у Снейпа замуж за маггла вышла, а фамилию Принц я в «Древнейших родах Британии» видел.
— Стоп-стоп, — перебил меня брат. — Не так быстро, Рон. Во-первых, женщины роду не наследуют никогда. Если девушка вышла замуж, то она, считай, ушла в другой род. Какие предатели? Таких, которые вышли замуж за неподходящего парня, просто изгоняли из рода, чтобы их дети в будущем роду не наследовали, и все дела. Была дочь — нет дочери. Блэка никто из семьи не выгонял — Вальбурга не такая дура, чтобы отказываться от собственной крови, когда все в этом роду только ее и ценят. Скорее всего, он не захотел наследовать род и передал первородство брату, и его отпустили на все четыре стороны, выделив денег — позволили перебеситься. Вот если бы он женился на магглорожденной, тогда да. А так он ничего не нарушил и кровь не испортил. Про Лорда ничего не знаю, но если родня отца его не признала, то он бастард и роду не наследует. Кого ты там еще упоминал? Поттера и Дамблдора?
— Ну да, — кивнул я, — они ведь тоже не предатели.
— О Дамблдоре не знаю — их род не такой древний, в список не вошел, и ограничения на брак с магглорожденной могло и не быть. А вот с Поттером не так просто. Его род был очень многочисленным, и еще с двенадцатого века разделился на две ветки, которые друг другу не наследуют. Наследник по основной линии был Генри, но его убили в первую магическую вместе с родителями. Его родители — Карлус и Дорея, были помешаны на чистокровности и хранили кровь почище Блэков. Дорея, кстати, в девичестве Блэк. А наш Гарри — внук Флимонта и Юфимии, наследников по другой линии. Поэтому они и жили не в родовом доме, а в Годриковой лощине, и богатство умножали сами, своими трудами.
Прадед Гарри Поттера, в честь которого и назвали нашего Гарри, — прямой потомок Хардвина и Иоланты Поттеров. Он вызвал возмущение общественности, когда публично осудил тогдашнего министра магии, который запрещал магам помогать магглам в Первой Мировой Войне. Его рьяная защита была воспринята обществом как маггловская пропаганда, и его исключили из списка «Священных двадцати восьми» за недостойное чистокровного мага поведение. Так что основную линию рода Поттеры не наследуют, а как они в своем собственном роду распоряжаются, это только их дело. Не все чистокровные за кровь цепляются, как Блэки. Или ты думал, что в Британии только двадцать восемь чистокровных семей? — усмехнулся он. — Просто эти двадцать восемь ни разу не смешивали кровь с магглами, и это доказано. Вот и все.
— А мы почему тогда пострадали? — осмелился спросить я.
— Пруэтты — родня с материнской стороны, в первую магическую семья была полностью истреблена. Остались только мать и тетка. Чистокровные радикалы не смогли простить, что наш дед разрешил брак дочери с предателем крови и не отрезал ее от рода — они посчитали это разбазариванием чистой крови, да и что дядя Игнатиус, что дед, отказались присоединиться к Лорду. Они оба были убиты вместе с семьями, предположительно, к их смерти причастны Буллстроуды и Флинты, наши ближайшие родственники. Но в то время такое было частым явлением, и многие чистокровные рода прервались полностью. Родители тогда еще учились в Хогвартсе, и им пришлось просить помощи у Ордена Феникса. Я еще застал время, когда мы жили в Годриковой лощине в коттедже Дамблдора, где нас скрывали, а потом, когда дяди отомстили убийцам, мы переехали в «Нору». Но братья Молли тоже потом погибли в схватке с Пожирателями.
— А Уизли? — спросил я.
— А эту историю от отца узнаешь, — открестился он, и я видел, что разговор ему неприятен. — Там все еще хуже.
— Куда уж хуже? — усмехнулся я и решил все же его дожать. Но тут вернулись Гарри и Гермиона, которые решили пробежаться напоследок по сувенирным магазинам, и пришлось оставить тему.
На следующий день сразу после завтрака мы вернулись в Британию. Было ужасно неохота уезжать, и мы все совершенно искренне благодарили Чарли.
— Это были чудесные каникулы, — восторженно повторяла Гермиона, когда мы высадили ее у дома и сдали на руки родителям, — я даже не ожидала. Я столько всего узнала. Спасибо, Рон! А твой брат такой классный!
— Я бы и на следующий год туда съездил, — добавил Гарри. — И Чарли мне очень понравился. А драконы — я даже захотел тоже в заповеднике работать.
— Занимай очередь, будешь вторым, после меня, — фыркнул я. — Пока, Гермиона, спишемся…
— Пока, Гермиона, — улыбнулся Гарри, — было классно отдохнуть всем вместе.
