На мой пронзительный взгляд он только кивнул — мол, все в порядке, и молча сел на лавку. Я предупредил Гермиону, чтобы пока его не расспрашивала, так что она все это время, не умолкая, рассказывала о том, каких животинок смогла увидеть и погладить. И я был ей премного благодарен за то, что мне не пришлось говорить самому — настроение было на нуле. А после ужина, проводив Гермиону, мы так же молча пошли к шаману.
— Я вас ждал, — кивнул он, присаживаясь к костру и махнув рукой, предлагая и нам присесть. — Так что ты решил, Гарри?
— Я хочу его убрать, — уверенно сказал Поттер, — мне неприятно, что во мне кусок монстра, убивший родителей. Я теперь не смогу об этом не думать. Только… что будет, если его убрать?
— В одном теле должен быть один дух, Гарри, — подумав, ответил шаман. — В твоем теле ты хозяин, но тот кусок может на тебя влиять. Ему недоступны добрые чувства. Но там, где ты бы просто рассердился или обиделся, ты будешь злиться, ненавидеть и даже хотеть убить. Ты должен будешь бороться с этими чувствами и побеждать их. Ибо это естественное развитие твоего духа — учиться побеждать зло в себе. И каждый раз твоя способность противостоять злу в себе будет сильнее. Хоть ты и будешь чувствовать ваше сходство в некоторых вещах, но не захочешь стать таким, как убийца твоей матери, что отдала за тебя жизнь. И когда-нибудь ты растворишь тот кусок без остатка, и он больше не будет иметь над тобой власти. Но я могу растворить его сразу. Ты избежишь множества боли, ведь он будет мучить тебя страшными видениями, ослаблять тебя. Но сейчас тебе будет трудней себя контролировать — ведь защиты, рожденной в борьбе, у тебя не будет, а чужие чувства высвободятся одновременно и усилят твои собственные. Тебе будет тяжело — твой дух будет в смятении.
— И все же я хочу избавиться от куска, — решительно сказал Поттер. — Я постараюсь справиться, сэр.
— Ладно, — вздохнул шаман и поднялся, — проходи в шатер.
— Что, прямо сейчас? — напугался Гарри и нервно облизал губы.
— А чего тянуть, — флегматично ответил шаман и отложил трубку. — Да не бойся, это не больно, — неожиданно улыбнулся он и положил ладонь на плечо Гарри. Тот слабо улыбнулся и потопал внутрь, бросив на меня виноватый взгляд.
— А ты жди, — кивнул мне старик, видя, что я тоже собрался за Гарри. — Твоя поддержка, Ачэхар, потребуется позже.
— Почему Ачэхар? — раздраженно ответил я. — Почему вы меня так зовете?
— А кто же ты? — лукаво прищурился он. — Еак не дух, пришедший сквозь время? Ачэхар и есть, — хохотнул он и ушел в шатер, оставив меня в растерянности. Значит, он с самого начала, еще до просмотра воспоминаний знал, кто я?
Гарри не было часа три. Когда шаман вышел, была уже ночь. Выглядел тот усталым, но довольным.
— Он справился, — улыбнулся он, когда я вскочил и бросился к нему. — Все прошло хорошо. Мальчик сильный, он выдержал боль.
— Боль? — вскинулся я. — Вы же сказали, что боли не будет.
— У него болел дух, Ачэхар, а не тело. Крестраж мучил его видениями смерти его матери. Проводил его через злость к равнодушию и несправедливости приемной семьи, через ненависть к Гээджии, через обиду на тебя, через зависть к более обласканным и любимым. Врал ему, чтобы усилить эти чувства, извращал правду. Мальчику пришлось несладко.
— Но я думал, что вы просто растворите крестраж, и Гарри не придется проходить через это самому, — возмутился я, а он сел к огню и невозмутимо затянулся.
— Я только проводник и наблюдатель, а не бог, — ничуть не обиделся старик, поднимая на меня спокойный взгляд, — и не решаю за чужую душу. Я страховал. Всегда легче бороться, когда знаешь, что кто-то рядом. Тебе теперь придется быть рядом, Ачэхар. Самый большой страх этого ребенка — что он никому не нужен.
— Скажите, а я… я тоже блуждающий дух, что занял чужое тело? Как Волдеморт? — решился спросить, присаживаясь рядом.
— Глупый мальчик, — по-доброму усмехнулся он. — У духа нет имени и пола, он живет не одну жизнь, а множество, набираясь опыта. Ты просто вспомнил свою другую жизнь. Вернее, когда твой дух от шока выкинуло из тела Рона, ты успел родиться и прожить в другой жизни, пока твой организм восстанавливал разрушенные связи в этой. Поэтому ты и не помнишь, как умер — тебя выдернули обратно в это тело резко, с частью сознания, вот память и сохранилась.
— Но я не помнил, как был Роном, — возразил я.
— Ну, ты родился в новом теле и прожил многим больше, чем в старом. Ты отрицал сознание Рона и подавил его. Но ты же принял себя теперь?
— Да, — уверенно ответил я и с облегчением выдохнул. — Скажите, а почему духу в новом теле не сохраняют память прежнего тела? Это же удобно — не совершать ошибки, которые уже совершил в прошлом, знать, где был не прав.
