Потом я проводил Гермиону до остановки. Гарри тоже хотел с нами, но мы оба были единодушны и запретили ему рисковать. Идти и правда было недалеко — в конец улицы. Я посадил Грейнджер в автобус и вернулся в номер. Было еще рано, а колдовать от усталости не хотелось, и мы с Гарри прошвырнулись по магазинам. Закупились недостающим к школе, поглазели на «Молнию». В книжном, под обреченный взгляд продавца, приобрел себе кусачую книгу для уроков Хагрида, и еще пару учебников по уходу — по которым обучались в Хогвартсе ученики прежних выпусков, и комплект учебников по другим предметам. В аптеке пополнили нужные ингредиенты. Отец перед отъездом дал мне двадцать галлеонов на покупки к школе. И это была самая большая сумма в моей жизни, полученная от отца. Благо почти все нужное мы с Гарри купили в Румынии.
— Постой, Рон, — опешил Гарри, когда мы сели за столик в кафе Фортескью, пристроив сумки на соседние стулья, — ты разве не взял себе прорицания?
— А на кой? — ответил я. — Если таланта нет, то это пустая трата времени, и ничего ты в гадательном шаре, кроме тумана, не увидишь, как и на дне кофейной чашки. Так чего мучиться, да еще и экзамены сдавать? Тем более что я себе профессию уже выбрал. Мне руны, уход и маггловедение пригодятся, а прорицание — это фигня полная. Но ты не расстраивайся, на прорицание Гермиона записалась. Мог бы, кстати, тоже, как я, маггловедение и руны выбрать, — укорил его, — вместе бы занимались.
— Да ну их. Маггловедение мне неинтересно, а руны слишком заумные, — скривился Гарри, — хоть и полезные. Такое только Гермионе может понравиться.
— Ты еще нумерологию не видел — вот где нудятина, — парировал я, отмечая в подлетевшем меню два сорта мороженого и вишневый коктейль. После чего меню, взмахнув обложкой, как крыльями, улетело куда-то в недра подсобки. Гарри вздохнул и тоже сделал отметки в своем меню.
Следующим утром нас разбудила Гермиона. Она бесцеремонно ворвалась к нам в комнату и после нудного припева о нашей неорганизованности, попыталась сдернуть с нас одеяла. Гарри вцепился в свое как клещ. Но когда она, окончательно убедившись, что он проснулся, взялась за меня, обмотался им, и, поправив очки, убежал в ванную. А я, немного поиграв в перетягивание, разжал руки, оставшись в одних плавках, и сладко потянулся. Хотела стриптиза — получай.
Гермиона забавно покраснела под моей глумливой ухмылкой, бросила отвоеванный трофей и выскочила вон, хлопнув дверью и обозвав меня дураком.
Когда мы спустились, она еще немного дулась. Но когда мы сходили с ней за покупками и, позавтракав в кафе, вернулись в номер, она уже, похоже, забыла утренний инцидент, или сделала вид, что забыла. Правда, я клятвенно пообещал ей завести назавтра будильник.
Потом, когда мы, как параноики со стажем, накинули на комнату чары тишины, я нахмурился и признался, что ночью мне было еще одно видение — в поезде будут дементоры.
— Какой ужас, — пробормотала Гермиона, и я понял, что она с нас не слезет, пока мы не отработаем Патронус до автоматизма. Мы мучились с ним все оставшееся время до конца лета. Это заклинание требовало контроля, намерения и концентрации магической силы.
— Я не знаю, какое счастливое воспоминание мне использовать, — сокрушался уставший Гарри, — ни одно не подходит.
— У меня то же самое, — чуть не плакала Гермиона. Серебристый заслон у нас выходил отличный, но форму Патронус так и не принял ни у кого из нас. И тут меня осенило:
— Думаю, мы неправильно понимаем посыл, — озвучил я возникшую мысль. — Тут нужны не воспоминания, а светлые чувства, которые они вызывают. Такую магию нужно ощущать сердцем, а не думать о ней мозгами — это как Путь. Попробуй представить себе полет на метле. Свободу и счастье летать как птица, — предложил я Гарри. — А ты, Гермиона, попытайся сосредоточиться на ощущениях от самого колдовства, но не на самом заклинании, а на магическом отклике — ты должна его ощущать при твоей концентрации, то — что делает тебя ведьмой.
У Гарри получилось сразу, а у Гермионы с третьей попытки.
У Гарри, ожидаемо, Патронус оказался величественным красивым оленем с ветвистыми рогами. А вот Гермиона удивила. Ее Патронус был не зверь, а птица — красивая серьезная сова. Ну а у меня вышел добротный щит — очень красивый, переливающийся, и получился намного сильнее, чем раньше. Я представлял себе не воспоминание, а магию, как я ее ощутил впервые в доме у Луны, когда по-настоящему доверился ей.
— Рон, а почему у тебя не вышло? — немного смущенно, испытывая неловкость за свои успехи, спросила Гермиона.
— Я узнавал у Чарли, — не менее смущенно ответил я. — Так бывает, когда ты стараешься защитить не только себя. Патронус в таком случае, по идее, должен трансформироваться в яркий свет, расходящийся от центра на большое расстояние — типа щита-сферы. Просто я не так силен магически, чтобы устроить такое шоу. Но когда-нибудь и у меня получится что-то живое, как у вас.
