Однажды весной ждал, когда мне откроют, увидел, как на стену дома заползла змея. Каменная кладка тут же сомкнулась и потемнела, стала словно отлитая из стали. Вьюн, до этого мирно шелестевший на ветерке, крепко оплел добычу, а по гладкой поверхности стены сверху вниз пробежала искра, словно маленькая молния. Поверженная змея упала к подножию дома и исчезла в земле, что сомкнулась, получив трофей. Зрелище было жутковатое. Особенно когда подумал, что и сам мог бы закончить так же, если бы желал зла хозяевам. Очевидно, в случае опасности дом превратится в настоящую крепость — единый высоченный монолит без окон и с неприступной дверью.
Но меня дом не трогал, хоть и морочил, но, видимо, только ради игры — чтобы Луне было интересней. И даже слушался, если мое желание не противоречило хозяйской воле.
Я мог захотеть помыть руки, и входная дверь тут же оказывалась дверью в нужное тебе помещение, и до него никуда не нужно было идти. Но Луне нравился «поиск», и мы в основном ходили длинным путем, если только она сама не торопилась куда-то попасть.
Однажды она захотела срочно показать мне одну книгу, мы вышли за дверь комнаты и оказались не на лестнице, как обычно, а вышли из кабинета в коридоре первого этажа рядом с библиотекой.
Зато в другой раз решили перекусить и уже стали спускаться, как вдруг ступени сложились, и мы, как с горки зимой, с ветерком скатились вниз и попали в подвал, где плутали около часа.
Причем Луна совсем не выказывала беспокойства и воспринимала всё, как увлекательную игру. А я, бродя по лабиринтам подземелий, честно говоря, опасался, что нас могут и не найти. Раньше у Лавгудов домовик был, и его можно было позвать. А мистер Лавгуд мог сутками из кабинета не выходить. Не факт, что и через неделю найдет.
— Луна, а мы разве не шли на кухню выпить чаю? — как бы между прочим спросил я. — Разве мы не должны поторопиться?
— Можно и поторопиться, — кивнула та, — но это же скучно, Рон. Чай никуда не денется, он УЖЕ ЕСТЬ и ждет нас. А ПОИСК — это всегда интересно. Он может вывести на ПУТЬ и привести к ВЫВОДУ.
— И какой же вывод ты извлекла из нашего блуждания по темному холодному подвалу? — спросил, когда мы неожиданно вывалились из кладовой для продуктов прямо на кухню.
— Что после темноты и холода оказаться на теплой и светлой кухне ОСОБЕННО приятно, — подумав, на полном серьезе ответила она. — А еще теперь я на САМОМ ДЕЛЕ хочу чаю. А ведь всегда приятней делать то, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь.
— А разве час назад не ты сама потянула меня на кухню потому, что захотела чаю? — улыбнулся ее рассуждениям, довольно разумным, между прочим.
— Да, — ничуть не смутилась она, — но тогда это был бы просто обычный чай, а теперь это будет самый вкусный чай на свете, ведь теперь я УВЕРЕНА, что хочу его больше всего. А как бы я об этом узнала раньше и поняла разницу?
— Логично, — засмеялся и подвинул к ней тарелку с ее любимым печеньем. И, надо сказать, чай на этот раз был действительно необыкновенно вкусен. Может, потому, что я продрог, а он был очень горячим.
Все комнаты в доме, в которых мне удалось побывать, были полукруглые, изогнутые и почти всегда двухэтажные. Библиотека тоже занимала два этажа. Верхний — для взрослых, с серьезной литературой, закрытый какой-то прозрачной мерцающей преградой. А внизу была учебная зона для Луны.
При виде такого богатства знаний я просто застыл в восхищении. Но мне почти ничего не довелось из нее почитать. Луне нужен был друг и партнер по играм, а не книгочей. А выносить книги за пределы дома было нельзя. Но даже играя, столько узнал про магию, как никогда раньше в собственном доме. И это было странно.
В «Норе» мать постоянно колдовала, но я отчего-то воспринимал магию, как фокусы. А у Лавгудов не колдовали вовсе, но я ощущал магическую силу, как нечто реальное — энергию, что взаимодействует с тобой. Учился этому почти год по книжкам и только-только начал это чувствовать в себе. А Луна родилась и жила с этим ощущением с самого рождения. Рядом с ней еще больше ощущал себя магглом. Чувствовал в себе магию, но пока не доверял ей, присматривался и примеривался. А Луна всецело доверяла, словно это была ее стихия, и поэтому чудеса в ее жизни были привычным и понятным явлением. Ее ничем нельзя было удивить или напугать.
Например, когда мы дособирали пазл с драконом, он приобрел объем, дохнул пламенем и, издав рев, облетел комнату, после чего взорвался на множество искр, как в фейерверке, и исчез. Просто обалдел от таких спецэффектов и даже немного струхнул — уж больно реально выглядела зверюга и пламя. А Луна восприняла все с радостными визгами и азартно бегала за драконом, пытаясь поймать его за хвост.
Сама картинка словно потеряла магию и стала обычной движущейся картинкой, после чего детали отделились друг от друга.
