Особенно мне понравилось, что в книге не было лишней информации о самих рунах, только практические примеры. Хочешь зачаровать мантию от холода — вышей нитью руны на изнанке или на бирке и пришей ее к нужной вещи. Положи в обувь вышитую стельку, чтобы не мерзнуть и ноги не натереть. Выжги руны внутри на коже школьной сумки — и никогда ничего не потеряешь, а достать сможешь только ты.
У Луны, к слову, был специальный набор для выжигания рун. Каждая руна как печать на ручке. Нагревалась на специальной подставке. Очень удобно и главное — четко и без ошибок. Но я позже купил себе такой же из дерева — он был дешевле в три раза, а вместо нагрева использовалась специальная краска. С добавлением капли своей крови, как подсказала Луна.
К школе у меня уже имелись безразмерные блокноты для конспектов, точилка для перьев, чернильница-непроливайка и блокнот для связи с Луной. И так, по мелочи, вроде фонарика и ключа от всех замков.
* * *
Что интересно, журнала «Придира» еще не существовало. Ксено еще только работал над каким-то хитрым станком и заранее строчил статьи для первого номера. Теперь Луна смогла с ним вполне нормально общаться. Он рассказывал ей о разных мифических животных, что привиделись его больному воображению, словно они были реальны. На эту тему он мог говорить часами. Но я был рад, что он хоть иногда выныривает из своего мира и уделяет время Луне, пусть и таким своеобразным образом.
Оставлять ее одну с таким родителем было как-то… Но я сам был ребенком и ничего особо не мог. Да и кто я такой, чтобы в чужую семью лезть. Утешал себя только тем, что, исходя из книг, она будет в относительном порядке. Тем более что у Луны теперь был я, и она уже не была такой странной, как в каноне, хоть и разговаривала чудно. Но я ее отлично понимал, мне даже нравилось.
Луна была моим личным чудом. Она заметно отличалась от других девчонок. В ней не было двуличности и подлости. Это была цельная натура, надежная, как скала, и спокойная, как море в штиль. Я ни на минуту не пожалел, что познакомился с ней.
Ко мне мистер Лавгуд относился ровно, как к предмету мебели, словно я всегда присутствовал в их доме. Виделись мы нечасто. В основном случайно пересекались в коридоре, всякий раз он спрашивал мое имя, и я ни разу не видел его в костюме. Похоже, он дневал и ночевал в своем кабинете.
Думаю, мужчина был не в себе — какое-то пограничное сознание, какое бывает у алкоголиков.
Помню, дядя Паша, наш дворник, тоже как-то словил «белочку» и все втирал, что в углу его теплушки живет бес. Мог часами рассказывать, как он выглядит, описать в подробностях каждую волосинку. Что зверюга строит ему зверские рожи, тянет руки и обещает забрать с собой. Мужик очень злился, когда остальные делали вид, что ничего не видят. Думал, что издеваются. Но в остальном мужик был весьма вменяем.
Правда, другая соседка, тетя Ира, что увлекалась какой-то эзотерической хренью, хоть и не видела подселенца, но утверждала, что дядя Паша вышел сознанием в параллельные миры. Вот и отец Луны, видимо, тоже жил в какой-то своей реальности.
* * *
На день рождения подарил Луне пушистика, чтобы ей не было скучно, когда я уеду. Она назвала его Снежок — он был чисто-белым. Я сказал, что близнецы могут сделать его другого цвета, но она отказалась. Сказала, что Снежок не может говорить, поэтому она не сможет узнать, если ему цвет не понравится. В этом она вся.
Несмотря на то, что я уже чувствовал себя магом, покидать мастерскую тоже было жаль. К лету мне уже поручали серьезные вещи, а работать нравилось.
Мэтт беззлобно дразнил меня Луной — типа я подружку себе завел. Она весной неожиданно пришла к мастерской. Похолодел от ужаса, когда представил, что она могла попасть по дороге в беду. Маленькая волшебница, одна в маггловском мире.
Я, конечно, сделал девчонке внушение, и она покивала, но так и приходила каждый день. От ее дома до мастерской было всего пятнадцать минут через поле. Потом я вез ее на велике домой. Иногда мы заходили в кафе и ели мороженое.
Время в этом году бежало галопом, словно стремясь наверстать все годы моей бездеятельности. Что в этом году иду в Хогвартс — совсем не верилось. Пока как-то утром большая сипуха не принесла мне письмо.
Письмо мне пришло в конце апреля, но за покупками мы пошли позже, когда братья вернулись из Хогвартса и Молли сделала ревизию имеющегося, чтобы знать, что докупить. Я чуть зубы не скрошил от раздражения — сколько времени на отработку заклинаний потеряно. Но отцу выдавали жалование только в конце месяца, а деньги он уже потратил на Билла, так что…
Перси в следующем году сделают старостой. Даже непонятно, кто радовался и гордился больше — сам Перси или мама тому, что у нее выросли такие одаренные дети. Билл был префектом школы, Чарли — капитаном команды, а тут и Перси их догнал.
Близнецы, конечно, его доставали, но я порадовался за брата — он заслужил эту должность. Как и сову, которую ему подарил Артур в честь такого случая. Десять золотых за серый комок перьев — куда катится мир! Перси назвал новое приобретение Гермесом.
