— У друзей не бывает правил, — ответила она и потащила меня наверх, — пойдем, я покажу тебя папе.
Пока мы торопливо поднимались наверх, мельком разглядывал дом. Он был поистине странным. Широкая лестница, наподобие тех, какие бывают в башнях и маяках, завивалась плавной спиралью вдоль стен до самого верха. Образуя посередине провал через все этажи до первого. Лестничных площадок, как таковых, не было, и редкие двери выходили прямо на широкие ступени лестницы. Соответственно, окон не было тоже, но свет падал откуда-то сверху, словно у дома не было крыши, хотя я ясно видел потолок.
Луна затащила меня в третью по счету дверь, ведущую в большую странную комнату. Ее стены, кроме боковых, были изогнуты по форме башни. И все предметы, стоящие вдоль стен и трех широких окон, тоже были изогнуты.
Помню, когда разок побывал в Испании, посетил Дом Бальо. Эта экскурсия перевернула мое восприятие. Странная красота и гармония на грани сумасшествия, вернее, даже за гранью. Так расширяет сознание, что мечтаешь о прямых линиях и сером цвете, чтобы зацепиться за знакомое и не улететь куда-нибудь в астрал. Не удивлюсь, если Гауди — родственник Лавгудам, потому, что дом был очень похож даже мозаикой и росписями на стенах.
Мистер Лавгуд оказался очень странным. Он встретил нас босым и всклоченным, словно мы выдернули его из постели. Не говорю уже, что на нем была надета фланелевая ночнушка в пол в мелкий синий цветочек, а волшебная палочка торчала за ухом.
Хотя кровати не наблюдалось, зато присутствовал большой кожаный диван ярко-оранжевого цвета и какой-то мерно щелкающий агрегат, возле которого хозяин дома и возился, когда мы зашли.
— Папа, папа, — радостно подскочила Луна к нему и подергала за рукав, но смогла его дозваться только раза с пятого. Наконец он оторвался от своего станка и вперил в дочь немного расфокусированный взгляд. — Папа, это Рон. Рон, это папа.
«Унесите пудинг», — внезапно вспомнилось мне, но тут во взгляде хозяина дома промелькнул разум.
— Луна, у нас гости, — сказал он и прошелся пятерней по спутанным волосам. — Кто вы, молодой человек?
— Рон Уизли, сэр, — ответил я, протягивая руку, но тот смотрел на нее с недоумением, словно я ждал от него пенни для подаяния.
— Пора пить чай, — вместо ответа сказал он и прислушался. Что странно, тут же забили часы в холле.
— Ура! Чай! — радостно подпрыгнула Луна и, схватив меня за руку, потянула на выход, пока отец задумчиво чесал в затылке волшебной палочкой, словно забыл, что хотел сделать.
Мы вернулись обратно на первый этаж и зашли в кухню, такую же изогнутую, как и все остальное, изогнутыми тут были даже допотопная плита и шкафчики на стене.
Луна забежала вперед и засуетилась, ставя небольшой пузатый чайник на конфорку. Огонь появлялся поворотом ручки, а не от заклинания палочкой, как в нашем доме.
Больше всего меня поразил стол — словно иллюстрация к «Алисе в стране чудес». Он был огромен — человек на пятнадцать. Прямоугольный, весь заставленный чашками, тарелками, блюдами и емкостями с разной едой — от бутербродов до маленьких пирожных и большого куска порезанного окорока.
Кое-где в чашках остался недопитый чай, причем над ним вился парок, словно он был горячий. А на тарелках рядом лежали надкусанные бутерброды и крошки от печенья. Словно люди только что встали из-за стола и вышли. И я удивился, что Лавгуды принимают столько гостей, когда я думал, что они живут отшельниками.
Пока я дивился увиденному, Луна сняла чайник с плиты и окликнула меня.
— Рон, ты выбрал, куда сядешь? — спросила она.
— Мне все равно, давай хотя бы сюда, — ответил я, показывая на ближайший стул, — тебе помочь? — Луна помотала головой, тут же подошла и налила мне чаю, на вид обычного, а не отвара какого-то фиолетового корня, который они пили в книге.
Себе она тоже плеснула в маленькую синюю кружечку, и с чувством выполненного долга плюхнулась на стул, предварительно пересадив большого медведя на два стула дальше. За столом сидело не менее шести мягких игрушек. Причем они были магические, потому как изредка терли лапами лбы и поворачивали головы. Я чуть не подскочил от неожиданности, когда плюшевая собака с меня ростом смачно зевнула на соседнем стуле. Так что я отсел от нее подальше.
— Угощайся, — предложила она, цапая печенюху из ближайшей вазы.
— Эм… Может, подождем остальных? — предложил я.
— А больше никто не придет, — ответила она и подняла на меня взгляд, — у меня только один друг. А папа еще не скоро освободится.
— А как же?.. — показал ей на стол.
— А, это папа придумал, — повеселела она. — Чтобы я не забывала есть. Он всегда занят, а Милли приходит раз в неделю.
— Милли?
— Домовик. Она живет у дяди Олли, но приходит к нам готовить. А папа заколдовал стол, чтобы все было свежее и горячее.
— Значит, этот стол только для вас двоих? — удивился я.
— Для троих, — солнечно улыбнулась она, — ты же теперь будешь приходить ко мне в гости и пить чай.
