Молодой герцог спокойно сидел в кресле неподалеку от обеденного стола, курил сигару и делал вид, будто внимательно разглядывает картины, украшавшие комнату. Вопрос сестры, казалось, совершенно его не удивил; похоже было даже, что Мишель давно его ждал.
– Жозефин, как часто вы о ней говорили?
Девушка опустила глаза и, нервно теребя салфетку в руках, прошептала:
– Достаточно. Ты представить себе не можешь, как недовольна твоей выходкой мама.
– А ты сама что об этом думаешь?
– Я? А что я? Ты же знаешь, что мое мнение, кроме тебя, никого не интересует.
– И все же. Ты тоже считаешь, что я сошел с ума?
– Да, не скрою, твое решение было несколько неожиданно – привезти эту девушку из Виши, поселить ее у себя в имении, да еще и приглашать друзей и знакомить их с ней. Возмутительно! Прежде ты не выставлял на всеобщее обозрение свои романчики и интрижки. Отчего же такая перемена?.. Но с другой стороны, иногда так хочется поступить по велению сердца, забыв о доводах рассудка, правилах этикета и общественных нормах…
Мишель улыбнулся и, потушив сигару, подошел к Жозефин и нежно поцеловал ее в лоб.
– Вот он, тихий омут! Быть может, когда-нибудь именно из-за тебя у Полет возникнут серьезные проблемы, конечно, с ее точки зрения.
Жозефин покраснела и отошла от окна.
– Но все же ты не ответил на мой вопрос…
– Могу сказать одно: эта девушка не аристократка (из-за чего так негодует Полет), но все в ней, не побоюсь этого слова, королевское: манера держаться, разговаривать с людьми, умение вести себя достойно в различных ситуациях. И самое интересное, что это у нее врожденное… Впрочем, и учится она очень быстро. А голос, голос у нее как у сказочной, диковинной птицы. С ней интересно рассуждать на разные темы…
– Ты любишь ее?
Мишель вдруг резко отошел от окна к столу, выпил залпом бокал вина и, поцеловав девушку, произнес, выходя из столовой:
– Спокойной ночи, сестренка, я очень устал с дороги.
Его шаги вскоре стихли. Жозефин вновь подошла к окну и, наблюдая за непогодой, еле слышно прошептала одними губами:
– Значит, любишь!
Ветер все больше усиливался, дождь хлестал по кронам деревьев, стучал по оконным стеклам, отливам и крыше. Казалось, погода разделяла негодование Полет.
Утро выдалось спокойным и солнечным, как часто бывает после бури. Небо стало чистым, светло-голубым. По нему скользили светло-серые кудрявые облака. Небольшой, едва уловимый ветерок легонько ласкал листья на деревьях, уже начинавшие желтеть. Мишель сладко потянулся, пробуждаясь ото сна, неохотно открыл глаза и лениво сел в постели. Солнечные лучи еле-еле пробивались сквозь плотные шторы, сшитые из дорогого синего бархата и отделанные золотистой бахромой. Стоит отметить, что комната была убрана по-королевски: резная мебель из дорогих сортов дерева, огромное, на полстены зеркало в дорогой раме. Кстати, зеркал в этом доме было очень много, ведь Полет любила глядеть на свое отражение. Она была стройна, грациозна и тщательно следила за модой. В молодости Полет была ослепительно красива. С годами ее лицо утратило юную прелесть, но это не мешало ей и дальше волновать мужские сердца. Утонченная, манерная, но приятная в общении, когда у нее было хорошее настроение, она была ярым сторонником былых порядков и ярким представителем высшего общества конца девятнадцатого века. Полет не принимала нового, стараясь следовать привычным и понятным ей правилам поведения. Кроме того, она пыталась привить это и своим детям, не желая принимать перемены, наметившиеся в обществе, которыми дышал весь мир. Поступок сына стал для нее своеобразной пощечиной. Полет всегда спокойно и даже равнодушно относилась к его мимолетным интрижкам, не придавая им особого значения. Она считала, что «мальчику нужно развеяться – это в порядке вещей». Но в этих новых отношениях Полет интуитивно чувствовала угрозу. Во-первых, Мишель привез эту девушку с собой и, по-видимому, в ближайшее время не собирался отсылать ее назад. А во-вторых, со дня их приезда прошло уже два месяца – так долго не продолжались еще ни одни его отношения. Кроме всего прочего, Мишель представил эту девушку своим друзьям, чем особенно задел самолюбие матери. Полет еще не знала, что Моник стала почти полноправной хозяйкой в доме ее сына, устроила там ремонт. Не знала и не могла пока что знать она также и о том, что эта девица была первой, кому удалось найти с Мишелем общие интересы.
Мать прогуливалась по саду, ожидая сына (она послала за ним). Полет нервно теребила сорванный цветок, пытаясь подобрать убедительные слова для беседы с непутевым, как ей теперь казалось, отпрыском. К ее удивлению, Мишель появился в саду довольно скоро. Он был весел, но немного рассеян, как будто мысленно уже возвращался к своей любовнице.
– Рада видеть тебя в хорошем расположении духа, сынок!
Молодой герцог присел у клумбы и провел рукой по головкам цветов. Он ничего не ответил, лишь улыбка исчезла с его лица.
– Таким ты мне тоже нравишься, – заметила мать, – тем более что, как ты понимаешь, разговор предстоит серьезный.
Мишель продолжал молчать.
