– Ну что ж… – не дождавшись ответа, произнесла Полет. – Ты уже давно живешь самостоятельно и привык принимать решения сам. Но ты мой сын! Мало того, ты наследник рода; не забывай, что ты должен жениться на ровне. Твой первенец унаследует титул, а это значит, что ты не имеешь права подвести свою семью, опозорить фамилию. Я никогда не возражала против твоих связей, но эта меня тревожит…
– Милая моя Полет! – прервал ее со вздохом сын. – Вы же знаете, какое тяжелое время пришлось пережить всем нам. Эта война оставила на судьбе каждого глубокий, неизгладимый след, который вечно будет напоминать нам о пережитых страданиях, о жизни, полной лишений, о крахе прежних ценностей и о невосполнимых потерях.
– Что ты хочешь этим сказать?
Мишель резко поднялся, подошел к матери вплотную и, глядя ей прямо в глаза, солгал, быть может, впервые в жизни. Его сердце при этом сжалось, ведь несмотря ни на что он очень любил эту почти чужую ему женщину, которая так легко отказалась от него много лет назад.
– Это мое увлечение, порочная связь, называйте как хотите, пусть вас больше не тревожит. Я не люблю эту женщину, просто она дает мне силы, чтобы восстановиться после пережитого.
– Ты хочешь сказать, что скоро отправишь ее прочь?
Молодой герцог утвердительно кивнул. Он понимал, что на время это успокоит мать, но отдавал себе отчет в том, что очень скоро его обман обнаружится. Сейчас же он пытался выиграть время, надеясь, что ему это поможет.
Полет не сумела скрыть свою радость. Она тут же поспешила удалиться, видимо, для того, чтобы поделиться приятной новостью с мужем и кто знает с кем еще. Она не задержалась, чтобы поговорить с сыном, узнать о его душевной боли и переживаниях, – это было ей явно неинтересно. Как и прежде, получив от Мишеля все, что ей было нужно, Полет исчезала, увлеченная своей жизнью, в которой никогда не было места для этого рано повзрослевшего мальчика с тонкой, чувствительной душой, ставшего молодым мужчиной, закаленным равнодушием матери.
Серое пасмурное небо было плотно затянуто тучами, и ни один лучик не мог проникнуть сквозь них на землю. Все вокруг будто бы грустило по прошедшим теплым солнечным дням. Деревья угрюмо покачивали ветвями на холодном ветру, время от времени теряя последние ярко-золотые и багровые листья, и от этого казались задумчивыми и печальными. Золотисто-изумрудный ковер из упавших на землю листьев и пробивающейся сквозь них скудной зеленой травы шелестел под ногами музыкой осени. Садовник упрямо боролся с природой, сгребая листья в огромные кучи, но осенний ковер то и дело пополнялся новыми узорами. Стараясь скрыть досаду, садовник еще какое-то время продолжал начатое, но, вскоре выбившись из сил, приступил к выполнению других, не менее важных обязанностей.
Моник долго наблюдала за происходящим из окна своей спальни, мысленно жалея садовника. Сегодня ей не хотелось выходить на улицу, где после ночного дождя было очень сыро. Девушка зябко куталась в теплую шаль и не спеша попивала сладкий горячий чай, любезно принесенный ей Жюли.
Моник неторопливо прохаживалась от окна к окну, о чем-то размышляя. Ее лицо было слегка напряжено, а складка между бровями свидетельствовала о том, что она чем-то всерьез озабочена. Быть может, ей не стоило так переживать, но девушке казалось, что над ней нависла серая грозовая туча. Мишеля все не было, и ее это пугало. К тому же он не сообщил ей, что едет к матери, она узнала об этом от другого человека, а позже благодаря беседе между Аленом и Жюли информация подтвердилась. Но все же молодой герцог обещал ей вернуться через семь дней, а со дня его отъезда пошла уже третья неделя. Девушка боялась, что мать настроит Мишеля против нее, но в то же время верила ему, надеясь на искренность и силу его чувств. Моник тревожил еще один вопрос: что же его так задержало? Если бы с Мишелем что-то случилось, Жюли или Алену непременно сообщили бы об этом.
Устав ходить взад-вперед по комнате, она села за письменный столик. «Написать ему? Но что? И куда? Позвонить? Но как представиться? Как узнать номер телефона?» – спрашивала себя Моник. Вопросы, вопросы – и ни одного ответа. Девушка скомкала чистый лист бумаги и, швырнув его на пол, в отчаянии закрыла лицо руками. Раздался робкий стук, затем дверь отворилась. «Мишель!» – подумала девушка и резко подняла глаза на входящего. Но перед ней стояла взволнованная Жюли.
– Что случилось? – услышала Моник собственный голос, показавшийся ей чужим.
– Мишель…
Девушка встрепенулась, вскочила из-за стола, уронив стопку бумаги на пол.
– Что?
– Он прислал письмо…
– Мне? Где же оно?
– Нет, письмо адресовано не вам, но речь в нем идет о вас.
– Письмо адресовано не мне? – медленно опустившись на стул, тихо прошептала Моник.
– Да, Мишель распорядился, чтобы вы собрали свои вещи и ждали его дальнейших распоряжений. У вас на это всего два дня – письмо задержалось.
