– Только поели! – с укором подошла Марийка, но глаза ее при этих словах лучились материнским счастьем и женской гордостью.
– А меня накормишь? – внимательно посмотрел на жену Соколовский.
И был в том взгляде и вопрос, и надежда, и обещание всего на свете…
Голос его теплый, низкий, домашний, срывался в нежную хрипотцу, дыхание трепетно замирало, а ноздри нетерпеливо подрагивали. То ли от запахов, доносящихся с кухни, то ли от желания уткнуться в шею жены, вдохнуть запах ее волос, коснуться губами ее кожи…
Марийка, как правильная ведьмочка, заметила все и сразу!
Приосанилась, одними глазами улыбнулась и, плавно поведя бедром, прошествовала на кухню…
– Ну заходи, – оглянулась кокетливо, – коль живешь дома.
А в ответ майор с рыком поймал ее, к себе прижал, в объятиях стиснул!
– Дома, – прошептал ей страстно, – с тобой, с детьми… Ничего важнее нет…
Марийка вздрогнула, губы ее трепетно приоткрылись.
– Мама! – врезался в нее кто-то снизу.
– Ай! – подпрыгнула от неожиданности. – Ну я вам!.. – закричала с шутливой строгостью.
– Да ладно тебе! – засмеялся майор.
И снова подняв кого-то из троих, пошел на кухню.
Предыдущую ночь они с Марийкой спали вместе. Но больше шорохи вокруг дома слушали, чем спали. Особенно майор. Он три раза за короткую ночь вставал в окна посмотреть. Не доверял Чибисовской охране.
Говорить ни о чем не хотелось, да и лишним бы оно было…
А вот сегодня…
– Я, – начал майор, растягивая слова, – сегодня на улице Митяя твоего встретил…
– Моего?! – со звоном бросила половник в кастрюлю Марийка.
И майор понял, что опять что-то не то сказал.
.
– Манюнь, ну что мы как дети? – кинулся к жене Никитич.
Обхватил ее роскошные бедра, прижался к ее теплой, живой груди.
– Ну что мы ссоримся, как подростки? – состроил он жалобный взгляд, приблизившись так, что уже почти целовал дыханием. – Люблю же… Больше жизни вас люблю.
– Любишь, но не веришь?! – со слезами в голосе пискнула Марийка, мужа, однако, не оттолкнув.
– Верю, родная, – его губы все же коснулись ее виска, плавно поползли вниз. – Тебе я верю. Я себя все ругаю, что мало времени дома, что редко с вами… На себя злюсь, а получается, что ругаюсь с тобой…
– Ох, дурак, – нежно обвила шею майора Марийка.
– Дурак, – хриплым шепотом согласился Андрей. – Безумно боюсь вас потерять…
– Да с чего ж тебе нас терять, – нежно провела рукой по волосам мужа Марийка. – Твои ж мы до донышка…
– Мария, – прижимаясь щекой к ее виску, прошептал майор. – Тебя пью и не напьюсь никогда… Как в жару из родника студеного… Как…
– Вспомнила! – вдруг дернулась Марийка. – Вспомнила!
– Что? – обескураженно замер ничего не понимающий майор.
– Дед бабке также говорил, – страстно прошептала она, прижимая ладонь к губам. – Как в жару из родника!
– Какой дед? – нахмурился Соколовский. – Когда говорил?
– Ну мой, – всплеснула руками Марийка. – Тогда, когда икону принес! Вот про родник там точно было! – ее глаза загорелись, она заходила кругами по кухне. – Что-то про пить, родник, жару… Андрей! – простонала она, сдавшись. – Андрей, видать, остаток он в родник спрятал.
Майор тяжело вздохнул, недовольно скривился, сел на стул…
– Какой? – скучающим голосом протянул он.
– Ой, ну ближайший к нашему дому, наверное, это… – и тут Марийка замерла. – Это ж зарыли его, Андрей, – распахнула глаза она, – на том месте колонку поставили…
– Раз колонку поставили, скважину чистить должны были, фильтры ставить, – нехотя размышлял вслух Андрей. – Нашли бы клад.
– Да, – протянула Марийка, уселась за стол рядом с мужем.
Глаза ее подернулись дымкой, а взгляд устремился прямиком туда, где было ей восемь лет… Где дед катал на плечах, а незрелые яблоки казались самыми сладкими в мире, туда, где…
– В лесу! – вдруг выпалила она. – Дед за водой на лесной родник всегда ходил!
– Который? Что у церквы? – нахмурился майор.
– Нет, – резко качнула головой Марийка. – Там выше по течению есть, над… – она вдруг испуганно замерла, глаза ее округлились, в них даже выступили слезы. – Над болотом… – шепотом окончила фразу она, прижав руки к груди.
– Так, – растер ладонями лицо Никитич. – Завтра с утра пораньше вызывай Дашу и идем к деду Вите! Проведать надо старика! Чего у нас там есть не сильно алкогольное?
– Для деда Вити-то? – вскинула бровь Марийка. – Да ему и Валькин самогон не сильно алкогольный.
Никитич вспомнил обсуждаемый напиток, вздрогнул!
– Настойку из черноплодки возьмем, – решил он. – Она, говорят, давление понижает.
– Понижает, – покорно кивнула Марийка.
– Вот! Значит, мы деду давление лечить, а Кольку отправлю с металлоискателем на родник, – майор ладонью расчертил на столе план боевых действий. – Но это будет завтра! – словно прибив муху, хлопнул ладонью по столешнице он. – А сегодня, – строго посмотрел на жену горящим взглядом, – спать!
Марийка улыбнулась, покраснела и… всучила Никитичу ближайшего из сыновей.
– Купай иди! – игриво хмыкнула она.
Вечер в доме Соколовских пошел своим чередом.
.
– А где я его тебе взять должен? – обалдело хмыкал Колька в телефонную трубку. – Я, вообще-то, плотник, а не сапер!