Евген Расков появился в старом Марийкином доме минут через десять. Заспанный, взъерошенный, в футболке наизнанку, но с алюминиевым чемоданчиком эксперта наизготовку.
Увидел в руках шефа икону, замер…
– Семнадцатый век, шеф, – прошептал с благоговением.
– Я помню статью, – кивнул Никитич. – Ты давай, образцы крови с подоконника бери… Мне нужно знать, кто на жену мою напасть хотел…
– Шеф, – начал Евген, но тут же покосился на Марийку, нервно запахнувшую платок на своей груди. – Что делать с ней будете? – эксперт Никитича кивнул на лик святого.
– С иконой? – вздохнул майор. – Сегодня на ночь к Чибису отнесу. Там два контура охраны… А завтра в органы заявлю…
– Шеф, ну вы же понимаете… – поджал губы Евген.
– Что? – раздраженно посмотрел на него Никитич.
– Статью помните? – произнес он почти шепотом. – Там перечисления украденного на три абзаца было, – просипел боец Соколовского. – Вы же понимаете, что это только верхушка айсберга… И тот, кто шел с ее дедом на это, теперь знает, что вы знаете…
Никитич сжал челюсти. Хотел выругаться. Но взгляд зацепился за лик.
Тихий. Мудрый. Который будто смотрел сквозь него.
Майор вздохнул, проглотил все, что хотел сказать.
И вдруг побледнел.
– Дети! – прохрипел он. – В доме дети одни!
И Соколовский, чуть не отталкивая жену, бросился прочь…
.
– Андрей! – рванула следом за ним Марийка. – Андрей!
– Быстрей давай, – схватил ее за руку Никитич, почти прижал к себе.
– Ты как их одних-то?.. – рыдала деревенская знахарка, едва поспевая за мужем.
– Дык спали ж! – хрипел на бегу майор. – А ты долго… – он не договорил.
Остановился как вкопанный. Перед собственной калиткой.
Распахнутой.
– Андрей, – со стоном прокричала Марийка и бросилась внутрь.
Но тут же замерла.
На крыльце, глухо рыча, стоял громадный рыжий кот и нервно дергал хвостом.
– Рыжий… – ласково проговорила Марийка. – Умничка ты наш… Молодец! Лапушка…
Кот чуть успокоился. Сел.
Его уши были все еще прижаты, а глаза напряженно сверлили темноту. Но хозяев зверь пустил.
И Марийка тут же рванула в дом.
В прихожей ее ждало примерно то же зрелище. Только коты были поменьше. Но так же грозно рычали и сверкали глазами.
Их Мария уже не опасалась. Почти бегом проскользнула к спальням…
Тихо.
Спокойно.
Безмятежно.
Сопя не в такт, раскинув руки, спали дети.
Сашка, Мишка, Лешка…
Сашка плямкал, Мишка присвистывал, а Лешка складывал губы трубочкой и шевелил бровями, словно видел очень серьезный сон…
– Пронесло! – услышала Марийка у себя за спиной.
Обернулась.
С выражением явного облегчения на лице по стеночке сползал Андрей. Словно у него ноги подкосились.
– Коты молодцы! – сквозь выступившие слезы улыбнулась Марийка.
– Я этому коту при жизни памятник должен! – выпалил майор и тоже почему-то протер пальцами глаза.
– Лучше рыбы, – прижалась к мужу Марийка.
– Слушай! – фыркнул майор. – Я теперь не знаю, как на рыбалку ходить! Фиг его знает, что выловишь!
Соколовские оба засмеялись. Тихо. Нервно.
Отпускало.
Майор поднял на уровень глаз икону, которую все еще держал в руках.
– Красивая, – прошептала Марийка.
– Да, – отозвался считавший себя атеистом Никитич. – Что-то в этом взгляде есть!
И тут в дверь дома тихо постучали!
Подпрыгнули оба!
Соколовский выругался. Марийка закатила глаза, закусила губу.
– Убийца б… не стучал, – прошептал Андрей, вставая.
– Да ясно, – выдохнула Марийка, опираясь на руку мужа.
– Мария? – тихо позвал женский голос.
– Даша! – прошипела радостно ведьмочка и кинулась к дверям. – Ты чего тут?
– Да все равно ж разбудили, – поежилась няня, кутаясь в плотный жакет. – Я подумала, что, наверное…
И тут за спиной снова хлопнула дверь!
Вошел теперь уже ее муж. С улыбкой посмотрел на Дарью, нежно коснулся ее запястья и…
С деловым видом обернулся к майору.
– Ну что? – с надеждой в голосе спросил вошедшего Раскова Никитич.
– Подоконники деревянные, – скривился Евген. – Но на краске вроде что-то удержалось. Соскреб, что смог… Отпечатки со стекла снял… С двери, – поджал он губы, – бесполезно…
– Отлично! – кивнул майор. – Будет нам материал для опознания.
– Опознания кого? – вскинула брови еще ничего не знающая Дарья.
– Это, – майор снова посмотрел на икону, – я и сам бы хотел знать…
.
До Чибиса было недалеко. Но идти не рискнули. Соколовский по старой памяти написал Саньке.
Бывший боец Никитича и нынешний начальник СБ Чибиса отреагировал почти моментально. Ну то есть меньше чем через десять минут около дома майора появилась машина с четырьмя крепкими парнями. Двое выгрузились и пробасили, что они “на объект прибыли”, а двое, хмурясь, раскрыли чемоданчик, в который Никитич очень аккуратно положил старинную деревянную доску с написанным на ней ликом святого.
Машина отбыла. Крепкие парни, застегнув плотные куртки, устроились во дворе, женщины ушли в детскую, а Никитич с Расковым на кухню…
– Ему должно быть лет пятьдесят минимум, – рассуждал Евген, обхватив ладонями горячую чашку с травяным чаем.