— Арнольд, можно тебя на минуту?
Сид отвёл его на второй этаж, в ту самую комнатку, где они сидели втроём во время первой встречи; и как только дверь захлопнулась — вновь ощутил себя трусливым мальчишкой, с которым сильный и смелый Арнольд сейчас будет говорить так ласково, успокаивающе…
Но детство кончилось, и давно.
— Арнольд, у вас с Хельгой что-то есть?
— Ты ревнуешь?
Сид пожал плечами. В тот момент это было наиболее честным из возможных ответов.
«А у меня есть основания?» — хотел было спросить он, но не успел.
— В таком случае, — Арнольд опустил взгляд и глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями, — Сид, скажи пожалуйста, только честно, какие таблетки ты даёшь Хельге?
По коже пробежала холодная мелкая дрожь.
И детство вернулось вновь.
***
Сид рассказал Арнольду всё — и не осталось сил даже на то, чтобы возненавидеть себя за это.
Сид рассказал Арнольду про первую встречу с Хельгой у «Сансет Армз», про занюханный бар, про пиво, ром и колу, про то, что разговор зашёл именно о нём, об Арнольде, и про то, почему Сид бросил всё-таки в бокал Хельги тот злополучный препарат. Впрочем, в последнем рассказ Сида мог не совсем соответствовать истине — по той простой причине, что Сид и сам не понимал, что им двигало. Такое случается иногда с людьми. Особенно после определённой дозы алкоголя.
Сид рассказал Арнольду про первую ночь с Хельгой у него в квартире, про первое утро, про разорванную рубашку и злые удары, следы от которых не сходили ещё пару дней, про то, как Хельга ушла и была тысячу раз права — а потом зачем-то вернулась. Про то, как он отменил в тот день все свои дела, чтобы сидеть с ней рядом, глядя на то, как она ест пиццу с тягучим сыром, — и сам не знал, зачем он это сделал; про то, как позже, ближе к вечеру, её губы стали слишком хороши, чтобы их касался только сыр.
Про то, о чём попросила Хельга, в чём он не смог ей отказать.
Про то, как в тот же вечер она ждала его у подъезда с планшетом в руках и выглядела так, будто уже не первый год ждала его именно у этого чёртова подъезда. Будто всё происходит так, как и должно происходить.
Сид рассказал Арнольду про то, как Хельга перешла работать в его будущий бар, про то, как сотрудничество оказалось на удивление плодотворным; про то, как им удалось совместить рабочие и личные отношения, с одной лишь поправкой: если в первых для Хельги фигурировал Сид, то во вторых — Арнольд. Сид рассказал про то, как они с Хельгой гуляли по скрипучему снегу, взявшись за руки, и Хельга задавала какие-то странные, неуместные вопросы, и вообще у неё столько всякой требухи всегда было в голове, у этой Хельги, и как только её парни могли это выдержать, и…
— Чего ты сейчас хочешь, Сид? — спросил Арнольд с той самой понимающей, спокойной, мудрой улыбкой, которая всегда Сида одновременно и восхищала, и приводила в состояние исступления.
— В смысле? — не понял Сид.
— Ну… чего ты хочешь дальше от себя и от Хельги? Перед тем, как что-то делать, нужно сперва решить, чего именно ты хочешь добиться.
Сид ответил не сразу. В глубине души он чувствовал, что больше всего от себя и от Хельги он бы хотел, чтобы их встречи у «Сансет Армз» никогда не произошло. И всего остального — тоже. Это был в самом деле самый правильный и привлекательный вариант; жаль лишь, он был уже никак не реализуем.
Арнольд смотрел на него внимательно и участливо — будто и не услышал только что из уст Сида далеко не самых приятных слов в свой адрес, пусть даже и в качестве цитат из разговора. Пусть и в общих чертах, но Арнольд знал теперь, что Сид осуждает его, сплетничает о нём, — и всё равно хотел помочь, а не размазать Сида посредством пары ударов кулаком по поверхности Земли.
Сид заметил эту черту в Арнольде уже давно — и не переставал ей удивляться и ею восхищаться одновременно. Кажется, это называется благородством, восторженно думал Сид. Кажется, мне такому не научиться никогда, восторженно думал Сид и шёл дальше, на задний двор школы — продавать шутихи и алкоголь в бутылках из-под сока.
— Я хочу, чтобы всё это разрешилось с минимальными потерями, Арнольд. И ещё… ещё хочу, чтобы мой будущий бар не пострадал.
Трусливый мальчишка. Трусливый мальчишка опять поднял голову — и теперь сквозь пелену лет глядел своими круглыми испуганными глазами на взрослого и сильного Арнольда.
— А конкретнее?
Сид молчал. Арнольд смотрел на него внимательно и ласково; затем, видимо, поняв, что ответа не дождётся, негромко произнёс:
— Знаешь, я не буду скрывать, мне немного странно… страшно… после того, как я узнал, как ко мне относится Хельга. Не знаю, может быть, я действительно не замечаю очевидных вещей, но я никогда и не думал, что это… — Арнольд махнул рукой. — Словом, я её не люблю, Сид. Точнее, люблю… но только в том плане, что хочу, чтобы у неё всё было хорошо.
— Она тебе просто нравится, да? — горько усмехнулся Сид, вспомнив их старую детскую игру. — Просто нравится, а не нравится-нравится?..
Арнольд слегка покраснел.
— Откуда ты знаешь?
— Да об этой присказке знала вся школа. И о том, в каких ситуациях Лайла Сойер любит её употреблять, — тоже.