– Да, хороши твои брянские воины, славный Дмитрий, – пробормотал, не чувствуя страха, Ердвил, – особенно молодые дружинники! Те самые, широкоплечие и безбородые! Если бы не их молодость, мы бы приняли этих богатырей за литовцев!
– Что ж вы полезли на рожон?! – возмутился Дмитрий Ольгердович. – Зачем было губить столько людей? Я же предлагал вам перейти на мою сторону!
– Мы не можем так поступить, княже, – покачал головой Гимбут. – Сейчас у Ягайлы очень много сил! С ним и сам Кейстутас! Тебе не устоять против них! Ты погубишь и себя, и своих людей! Поэтому я советую тебе помириться с братом и дядькой!
– Подожди, вот только подойдет ко мне мой старший брат Андрей с большим войском, – усмехнулся князь Дмитрий, – и тогда мы справимся и с Ягайлой, и с Кейстутасом!
– Твой старший брат не придет, княже, – мрачно молвил Ердвил. – Он заключил «вечный мир» с Кейстутасом и обещал не выходить из своего Пскова! Я недавно узнал об этом и готов подтвердить свои слова сердечной клятвой от имени всех наших богов и даже Христа! Клянусь!
– Что же тогда уготовил мне жестокий дядька Кейстутас?! – буркнул Дмитрий Ольгердович, поверив сердечной клятве пленника. – Неужели он хочет бросить меня в сырую темницу? А может, желает моей смерти?
– Нет! – горько усмехнулся Гимбут. – Он послал меня не лишать тебя жизни, не брать в плен, а лишь примерно наказать. Твой дядька Кейстутас и великий князь Ягайла хотят, чтобы ты отказался от своих пагубных замыслов и уехал со своими людьми в городок Трубчевск. Великий князь отнимает у тебя твой непутевый Брянск и временно передает его князю Корибутасу. А пока, княже, уезжай с миром в свой Трубчевск и сиди там тихо до лучших времен!
Князь Роман, сидевший в седле своего вороного коня, пристально смотрел в сторону речного кустарника, облепившего противоположный берег Вожи. Густой туман стелился по реке, поднимался вверх и скрывал от его взора стоявших неподалеку татар. Но ржание коней и звуки татарской речи доносились до его слуха.
Татары проявляли поразительную беспечность. Обычно они вели себя тихо и появлялись внезапно, а уже тогда, врезавшись во вражеские ряды или начиная надежную атаку, позволяли себе крики и прочий устрашающий шум. Но чем объяснялось их нынешнее поведение?
– Может, возгордились разгромом нижегородцев, – подумал князь, – и надеются взять нас на испуг?
В самом деле, войско татарского временщика Мамая совсем недавно, в июле 1378 года, побывало у стен Нижнего Новгорода. Великого князя Дмитрия Константиновича не было в городе, а его воеводы и горожане оказались неспособными обеспечить надежную оборону городских стен. Татары же не стали сразу осаждать город, а разорили весь удел и захватили большое число пленников. Тем временем из Городца прибыл Дмитрий Константинович, пославший в татарский стан киличея с предложением – принять выкуп и не губить его стольный город. Но татары ответили отказом. – Зачем мне твое серебро? – надменно сказал мурза Бегич. – Мне нужна лишь башка непокорного Дэмитрэ Мосикэ и твоя никчемная жизнь!
После этого татары сожгли дотла Нижний Новгород, не пощадив даже церквей! Такого злодеяния от них давно не ждали!
Великий князь Дмитрий Иванович, рассказывая на боярском совете «о татарском зле», показал принесенные из сокровищницы покойного митрополита ярлыки татарских ханов, освобождавших церковь от поборов и насилий со стороны самих татар. Только при покойном святителе Алексии ордынскими ханами было выдано два ярлыка. В них ханы решительно запрещали всем своим подданным покушаться на церковную собственность! Татарам не разрешалось становиться на постой в церковных домах, вторгаться в церкви и, тем более, разрушать святые храмы. Согласно ярлыкам, все, отнятое татарами у церкви, подлежало безусловному возвращению, а виновники грабежа должны были понести суровую кару. Эти ярлыки никто не отменял, их сроки действия не истекли! И вот Мамаевы полчища попрали собственные законы!
После сожжения Нижнего Новгорода мурза Бегич повел свое воинство к городку Березову, разграбил его и двинулся в сторону московских земель.
Великий князь Дмитрий понимал, что врага надо во что бы то ни стало остановить, не пустить в пределы княжества, а если удастся и разгромить, преподав «нужный урок» Мамаю. Но он не хотел продолжительной войны с многочисленным степным воинством, зная о силе единой Орды. Он понимал, что каждый год мирной жизни усиливает Московскую Русь и ослабляет татар, которые в мирной обстановке впадают в «тяжкие смуты» и устраивают междоусобицы в борьбе за ханский трон. А вот постоянные набеги, войны способствуют объединению татарской знати и, в свою очередь, усилению ордынской боевой мощи.
