– Господь – судья, что я не хотел ссориться с татарами! – оправдывался великий князь Дмитрий Иванович перед своими боярами на совете. – Я даже отчеканил деньгу по татарскому образцу! – Он вытащил из кармана серебряную монетку, напоминавшую чешуйку крупной рыбы, и подбросил ее вверх. Монетка пролетела через два ряда боярских скамей и упала на кого-то из московских думцев. – Видите! Там даже есть татарская надпись! Здравица с именем татарского царя! Ее написал сам покойный Тютчи! Где же здесь вражда или непочтение?!
Князь Роман, сидевший на передней скамье на том же совете, достал из своей калиты серебряную монетку и внимательно ее рассмотрел. Действительно, на одной стороне он увидел арабские буквы, обозначавшие имя татарского хана, а на другой – уже русские слова – «печать великого князя Дмитрия» и поясное изображение воина, держащего в одной руке меч, а в другой – секиру. – Жаль мудрого Тютчи! – подумал он. – Умер совсем не старым! Какой нелегкий год!
– Мы должны, мои славные люди, – продолжал свою речь великий князь, – дать врагу достойный отпор! Поэтому, готовьтесь!
Дмитрий Московский в спешном порядке послал своих гонцов по городам удела и к соседям. В короткий срок было собрано довольно большое войско – около двадцати тысяч ратников – и послано к границам московской земли. На призыв Москвы откликнулись князья Андрей Ольгердович Псковский, приведший свою дружину издалека, и Даниил Пронский, младший брат удельного пронского князя Ивана Владимировича, который сам не пришел, опасаясь мести Мамая.
Все московское войско было разделено на три полка. Полк Левой Руки возглавил князь Даниил Пронский, полк Правой Руки, в состав которого входили дружины князей Андрея Ольгердовича и Романа Брянского – воевода Тимофей Васильевич Вельяминов, Большой полк – воевода, выходец из Смоленска, Дмитрий Александрович Монастырев. Сам великий князь Дмитрий Иванович пребывал в Большом полку и руководил всем войском.
Московская рать, опережая события, вторглась в Рязанский удел, перешла Оку и сосредоточилась в начале августа на берегу ее правого притока – речушки Вожи, как раз на привычном пути степных хищников.
Вскоре нагрянули татары. Они рассчитывали на беспечность русских, но, натолкнувшись на московское войско, были так огорошены, что несколько дней стояли в бездействии, не решаясь первыми начать сражение. Они понимали, что русские знали об их набеге и подготовились к битве, которая не будет легкой. Их также беспокоила решимость московского войска, не испугавшегося многочисленной татарской конницы. Обычно русские избегали столкновений с большим татарским войском и предпочитали отсиживаться за стенами своих городов, позволяя степным завоевателям безнаказанно грабить села и веси. Но на этот раз все было по-другому: московские полки стояли железной стеной и ждали.
– Что же задумали эти хитроумные татары? – размышлял про себя в это утро 11 августа князь Роман Брянский, вслушиваясь в татарскую речь. – И даже не пытаются скрыть своего присутствия! А может они хотят выманить наши полки на себя? Похоже на то! Но мы должны проявить терпение! Значительно легче встречать войско во время переправы, чем самим переходить реку перед глазами врагов! Я все понял! – И он поскакал к Андрею Ольгердовичу.
Последний в это время отдавал очередное распоряжение своим воинам и, увлекшись, не заметил в тумане подъехавшего к нему князя Романа.
– Слушай меня, брат, – громко сказал бывший брянский князь, подступая к Андрею Ольгердовичу, – я кое-что понял из поведения татар…
– А, татар, – рассеянно пробормотал князь Андрей, всматриваясь в туман. – Так что ты понял?
– Да вот, брат, – усмехнулся Роман Михайлович. – Татары хотят, чтобы мы первыми вступили в схватку! В этом случае они рассчитывают разбить нас во время переправы через реку! Вот почему они шумят и громко разговаривают! Им нужно выманить нас…
– Ты прав! – вскинул голову Андрей Псковский. – Я полностью с тобой согласен!
– А если мы сами выманим татар на себя? – молвил князь Роман. – Покажем им, что якобы испугались их шума и поспешно отходим! Тогда татары не выдержат и перейдут реку! Вот и будет встречное сражение! Они не сумеют все сразу перемахнуть реку, и мы нанесем по ним мощный удар! Тогда у них начнется общая свалка, и мы добьемся победы!
– Это – хорошая мысль! – весело сказал князь Андрей. – Надо бы доложить самому великому князю, а потом – воеводе! – И он, подстегнув коня, помчался в сторону Большого полка.
Прошло совсем немного времени, и вот неожиданно московские полки зашумели, зашевелились и стали медленно отходить. Князь Андрей уже вернулся в свой полк Правой Руки и вместе с воеводой Тимофеем Вельяминовым обсуждал создавшееся положение. Князь Роман сидел в седле своего коня рядом с конными военачальниками и молча слушал. – А нашему полку не надо отходить! – вдруг сказал князь Андрей, показывая рукой в сторону удалявшегося Большого полка. – Без того достаточно шума! Лучше тихо постоять и подождать татар! А когда они бросятся на Большой полк, мы разом ударим по ним и сбросим в реку!
