Великокняжеский стол располагался перед прочими столами. За ним сидели только великий тверской князь с женой. К их столу примыкали два, стоявших напротив друг друга, длинных стола, образуя огромную букву «П», между которыми имелось широкое свободное пространство. В былые времена в этом месте размещались скоморохи – музыканты, певцы и танцоры – развлекавшие гостей. Но теперь, когда тверские князья стали проявлять набожность и «христианскую скромность», от увеселений отказались, ограничившись лишь «пребогатыми яствами и щедрыми возлияниями». За первым столом, по левую руку от великой княгини, сидели жених и невеста, одетые в белоснежные одежды, вышитые красными нитями. Княжич Василий, стройный голубоглазый юноша с белокурой непокрытой головой, едва пробивавшимися белесыми бородкой и усиками, румяный от смущения и волнения, буквально врос в скамью. Он едва прикасался к пище и пил только сладкий медовый отвар. Его невеста, прелестная сероглазая девушка с длинными светлыми волосами, струившимися по плечам, в белоснежной, сверкавшей мелкими алмазами шапочке, сидела, опустив свои пушистые, накрашенные тертым углем ресницы, вниз и глядела в стол. Шум свадебного пира, казалось, утомлял ее. За невестой, вдоль скамьи, располагались литовские гости – бояре великого князя Владимира. Сам Владимир Ольгердович восседал напротив молодых за тем же столом, возглавляя скамью; за ним разместились его лучшие воины, старшие дружинники.
За другим столом, по правую руку от великого князя Михаила, пребывали смоленские гости – князь Юрий Святославович, сын великого смоленского князя, его брат Глеб Святославович и за ними – смоленские бояре. Напротив них сидели тверские бояре и священники.
Но, несмотря на веселые речи, множество тостов, славословий и обильный прием бесчисленных хмельных напитков, великому тверскому князю Михаилу было невесело.
– Ладно, хоть эта девица миловидна личиком! – думал он, поглядывая на литовскую княжну. – Мой сын не засидится в скуке и телесном томлении! Однако, родство, увы, не знатное! Этот князь Владимир Ольгердыч небогат, а его Киев – полуразрушенный городок! И ходят слухи, что этот Владимир не в почете у Ягайлы, да и Витовт его не жалует! Однако посмотрим…
И он задумался.
Это уже была вторая свадьба в великокняжеской семье за последние три месяца: осенью он женил своего сына Бориса на дочери великого смоленского князя Святослава Ивановича. Тогда свадьба была намного веселей! Михаилу Тверскому была нужна дружба со Смоленском, как воздух! После победы Дмитрия Московского над полчищами Мамая на стороне Москвы оказались все удельные князья. Да и сам великий тверской князь был вынужден выказывать по отношению к Москве видимость дружбы. Один Святослав Смоленский сохранял гордую независимость и даже, воспользовавшись неурядицами в Литве, отошел от союза с ней. Его земли не пострадали от нашествия Тохтамыша, казна, несмотря на вынужденные выплаты ордынскому хану «выхода», не оскудела, да и смоленское воинство не утратило своей боевой мощи! Попробуй, сунься лютый враг на Смоленск: «железные полки Святослава» всегда готовы дать достойный отпор»!
А теперь Святослав Иванович не просто друг, но еще и родственник Михаила Тверского! Можно уже не бояться Москвы и смело просить у ордынского хана «грамотку» на великое владимирское княжение!
Великий тверской князь, проведав о поборах, которыми Дмитрий Московский обложил Великий Новгород, попытался осторожно вмешаться в их дела и послал к новгородским боярам своих людей с предложением «перейти под тверскую руку», но последние категорически отказались что-то менять. – Мы не хотим ссориться со славным Дмитрием! – ответили тогда новгородцы. – Конечно, мы с превеликим трудом собрали «черный бор«…Время покажет…Московские дела не так уж плохи, а наши собственные – никуда не годятся!
В это время в Новгороде начались беспорядки. Обозленные «черным бором» горожане обвиняли своих бояр в «нелюбви к великому городу» и нежелании «соблюдать новгородские свободы». Чтобы предотвратить смуту, новгородские посадники, посоветовавшись с богачами и знатью, собрали вече и постановили, что не признают прежних договоренностей с Москвой о праве московского митрополита судить новгородских «лучших людей». Теперь, по их постановлению, это будет делать новгородский архиепископ, «как было в старину». Эта смелость новгородской знати несколько успокоила толпу. Однако было ясно, что Москве такое их решение не понравится. – А если Дмитрий разгневается и пошлет войско на Новгород, тогда все может измениться, – решили в Твери, – и новгородцы поставят под сомнение свою дружбу с Москвой!
