– Насколько я понял, такой цели никто не ставит. Они применяют различные пытки, называя это наслаждением. Там не только развлечения с плетками и кнутами, там игры с электричеством, удушение, а в таких случаях трудно контролировать процесс. Можно перестараться. Никто же не проверяет физическое здоровье жертв, да и если бы проверяли, результат предсказать трудно.
– Когда состоится посвящение?
– Я не думаю…
– Когда?
– Сегодня, – нехотя говорит Скворцов. – Но ты все равно не сможешь туда попасть, в подобный день вход не для всех.
– Для меня место найдется, – холодно улыбаюсь. – Я Екатерина Князева. Для меня везде и всегда есть места.
– Не в этом случае.
– Почему вдруг?
– Нужно быть членом их секты… ордена? Как назвать это сборище, – он брезгливо кривится. – Необходимо принимать участие в определенных встречах, нельзя прийти в последний момент. Для участия в посвящении требуется особая подготовка.
– Тогда проведи меня туда. Мне плевать на каком основании, каким путем. Я должна быть там сегодня вечером.
– Ты понимаешь, о чем просишь?
– Вполне.
– Зачем? Боже, Катя, остановись. Это зашло слишком далеко.
– Что именно?
– Все.
– Я попаду туда. С твоей помощью или нет.
– Ты правда этого хочешь? – он горько усмехается. – Ты же… ты влюбилась в него, да?
– Хватит нести чушь, просто организуй мне билет. В первый ряд, пожалуйста.
– Если ты любишь его, то зачем так рвешься в этот клуб? Что ты хочешь увидеть? Как он трахает другую женщину? Или нескольких? Как порет кого-то кнутом? Как берет электроды и…
Я вспоминаю, как Чертков подвесил меня в коридоре. На той стальной перекладине. Не коснулся и пальцем. Просто оставил висеть.
Я вспоминаю боль. Красную пелену.
Я вспоминаю как орала.
Ему даже не пришлось меня пороть. Ни единого удара. Ни единого касания.
Он отлично во всем этом разбирается.
Ему нравится БДСМ?
Возможно, да только вряд ли он следует хоть каким-то правилам.
– Я должна там быть, – прерываю излияния Скворцова. – И мне не важно, что я там увижу. Я просто должна туда попасть.
– – -
Как часто мы убеждаем себя в том, что хуже уже не будет. Подумаешь. Была не была. Надо рискнуть. Лучше сделать и жалеть, чем упускать последнюю возможность.
Но иногда и правда стоит остановиться.
Только я не могла.
Я хотела добраться до правды, и я до нее добралась. Я достучалась, добилась своего, добровольно спустилась в самый настоящий ад, где мне теперь суждено гореть вечно.
Часы бьют полночь, когда я переступаю порог клуба. Скворцову пришлось очень сильно постараться, чтобы организовать мой визит в запретную обитель этих безумных, одержимых извращенцев.
Меня проводят через черный вход, украдкой. После я переодеваюсь. Не могу сразу войти как гостья клуба, привлеку слишком много внимания. А так – сперва я выгляжу как самая невзрачная сотрудница «Вавилона», уборщица или посудомойка. Прячу лицо от камер и прохожу внутрь.
На мне обычные джинсы и футболка, я надеваю длинную черную мантию, маску, полностью закрывающую лицо. Возможно, простое перечисление этих вещей не слишком поражает воображение, но на деле выглядит очень необычно и красиво.
Черная мантия пошита из дорогого материала, искрится, парит, собирается складками, скрывая фигуру, однако не утяжеляет.
Маска тоже черная. Основа гладкая, сверкающая. Украшена драгоценными камнями, золотой строчкой.
Набрасываю капюшон.
Меня не узнать. Легко затеряюсь в толпе схожих фигур.
Скворцов успевает подкупить кое-кого, выбивая для меня шанс попасть на этот шабаш. Он представляет меня как богатую любительницу приключений. Говорит, будто я супруга известного олигарха, жажду острых ощущений, пока просто хочу понаблюдать, а после приму горячее участие. Если мне придется по вкусу, понравится.
Через несколько минут я оказываюсь в основном зале. Тут господствует полумрак, из освещения лишь свечи представлены. Множество свечей в красивых резных канделябрах.
Повсюду люди в различных мантиях. Цвета их одежд означают степень приближенности к верхушке.
– Белые – самые главные, – поясняет, приставленный ко мне человек. – Синие – чуть ниже статусом, но тоже элита. Черные – новички, недавно вступившие. Все, кто носит маску, считаются доминантами. Рабы без масок.
Он старается поведать мне остальные постулаты, расписать основные истины, причем на понятном, человеческом языке, без обилия терминов.
Молодец.
Но я совсем не слушаю.
Все мое внимание приковано к сцене посреди зала. Кажется, раньше ее тут не было. Напрягаю память. Точно не было.
Вскоре загорается яркий свет, прямо над сценой. Вспыхивает несколько прожекторов. Как по команде окружающие начинают собираться вокруг.
– Начинается, – говорит мой спутник.
Киваю, следую за ним.
Я ищу глазами Черткова, но его нигде не видно.
Впрочем, судя по всему, его лицо скрыто маской. Он явно доминант. Но я уверена, что узнаю его в любом образе, в любой одежде. Даже если он будет стоять среди тысячи людей в одинаковых масках.
Я его просто почувствую.
Мой спутник продолжает нашептывать мне всякую чушь.
