– Охрана в красных мантиях, – сообщает он. – Приставлены к рабыням и рабам. Но есть несколько человек на входах и по всему периметру. В целях безопасности. Хотя об этом не переживайте, тут нечего бояться.
Я мечтаю только об одном. Чтоб он заткнулся. Хорошо, что мое лицо скрыто под маской. Он не видит, как я на самом деле реагирую.
В толпе заметно оживление, на сцене появляется какой-то странный тип, он одет в белую мантию, а поверх, на его плечи, наброшена черная накидка.
Маска наглухо закрывает лицо.
– Это распорядитель. Он будет все объявлять.
Опять киваю.
Где же Чертков?
Мужчина на сцене снимает маску. До чего же мерзкая рожа. Многие начинают следовать его примеру.
– Вам не обязательно. Новички могут не снимать.
Выдыхаю с явным облегчением.
– Понимаете, мой супруг… мало ли кого я здесь встречу.
– Разумеется, я все понимаю.
Мой собеседник начинает распинаться об анонимности, о том, как она важна и как здесь все отлично устроено.
У меня аж зубы сводит.
Ладно, потерплю.
– Приветствую вас, господа, – заявляет распорядитель.
Раздается удар в гонг.
– Да начнется торжество, – продолжает он.
Еще один звучный удар.
– Поприветствуем нового владыку.
Слышатся аплодисменты.
На сцену выходит высокий статный мужчина. Одет в черное. Но вокруг горла у него белый воротник. Это делает его наряд похожим на одеяние священника.
Мое сердце замирает, пропуская удар, больше не качает кровь.
Я знаю кто он.
Мужчина снимает маску, бросает на пол.
Черт… Макс.
– Это новый хозяин клуба, – говорит мой спутник.
Знаю.
Какой он.
Красивый. Сильный. Невероятный.
Мне хочется броситься вперед, оказаться рядом с ним прямо сейчас. Прижаться к нему всем телом. Обнять, почувствовать жар, исходящий от него, в полной мере.
Проклятье. Я желаю гореть в его пламени всегда.
– Приветствую, – ухмыляется Чертков.
И от движения его губ у меня мороз по коже.
Он окидывает собравшихся людей насмешливым, издевательским взглядом. Его рот по-прежнему кривится в усмешке. Но вдруг что-то неуловимо изменяется.
Он бледнеет. Или это игра освещения?
Ощущение, будто он смотрит прямо на меня. Не отвожу взгляда, жадно впиваюсь в него собственным взором.
Мне кажется, сейчас между нами возникает настолько сильная связь, что остальные тоже могут ее увидеть, узреть эту сверкающую стальную цепь, сковывающую наши сердца.
Я даже подаюсь вперед, отвечаю на немой зов. Но вовремя сдерживаю этот глупый порыв. Застываю.
– Не волнуйтесь, – мой спутник слегка обнимает меня.
Он принимает мое волнение за страх.
Идиот.
Я ничего не боюсь, когда мой Черт рядом.
Мой. Да, именно мой и ничей больше. Я его никому и никогда не отдам. Не выпущу из своих рук.
Сжимаю кулаки, но не двигаюсь.
– Приведите ее, – холодно приказывает Чертков.
Кого?
Меня сотрясает нервная дрожь.
Распорядитель говорит что-то еще, какие-то пафосные речи. Мой спутник тоже продолжает свои бредовые рассказы. Но я не слышу. Или просто не соображаю.
В ушах шум, отхлынувшая кровь приливает вновь, ударяет в голову.
Я как завороженная слежу за сценой.
Двое охранников выводят туда девушку. Практически волокут, подхватив под плечи. Она не сопротивляется, выглядит одурманенной. На ней полупрозрачное, просторное одеяние, совсем светлое, невесомое.
Я отмечаю детали – тяжелые золотые браслеты на запястьях и на лодыжках, такой же тяжелый золотой обруч вокруг горла. Похоже на комплект из ошейника и кандалов.
Приглядевшись, отмечаю тонкие сияющие цепочки, которые соединяют все эти странные вещи. Ничего себе. Да их тут целое множество! Даже посчитать нельзя. Напоминает паутину, оплетающую тело. Цепи тянутся от обруча на шеи к запястьям, к лодыжкам, причудливо переплетаются.
– Что мне с ней сделать? – спрашивает Чертков.
Хватает девушку за волосы, буквально вырывает из рук охранников, встряхивает так грубо, что она кричит, дергается.
– Неплохо, да? – он смеется. – Для начала заставим ее покричать. Пусть вопит, пусть продерет глотку, подготовиться к грядущему.
Распорядитель подходит к нему, хлопает по плечу, что-то шепчет ему на ухо, выглядит встревоженным.
– Это против правил, необходимо следовать ритуалу, – говорит мой спутник.
– И в чем? В чем ритуал? – интересуюсь я.
– Он должен овладеть ею. Лишить невинности. Всеми доступными… хм, способами. А потом он должен сделать ее своей рабыней. Заклеймить особой печатью.
– Заклеймить?
– Выжечь клеймо принадлежности нашему ордену. Знак Вавилона на животе.
– Настоящее клеймо? – в моем голосе слышится ужас, но мне наплевать.
– Да. Потом она должна работать здесь ровно год. До следующей церемонии. Ее держат в специальной комнате. Там стена с отверстиями. Любой гость клуба может туда заглянуть, подойти к стене и вставить туда свой член. Нужно отдать приказ, сообщить чего именно желаешь, и рабыня все исполнит, обслужит ртом или другим образом.
– Это… все через стену?
– Да, позже вы сами все увидите. Старую рабыню выпустят, а новую заключат внутри.
– Я не понимаю. Она что – не может сама выйти?
