– Сергей, – наконец, прерываю его излияния. – В чем дело? Что происходит? Что за паника?
– Катя, да я до сих пор не могу прийти в себя!
– Это заметно.
– Я думал, ты там! В клубе! Я думал, ты погибла…
– Ну, все не настолько плохо, – пожимаю плечами.
– Ты ранена.
Он замечает кровь на моей руке, подходит ближе. А я делаю шаг назад, отстраняюсь, жестом показываю, что не нуждаюсь в чужой помощи.
– Все в порядке, – заявляю уверенно.
Скворцов бледнеет, продолжает бормотать:
– Там был взрыв. Пожар. Ты могла пострадать.
– О чем ты? Какой пожар?
– В клубе. Боже, я уже испугался, что ты тоже… даже подумать страшно. Я искал тебя повсюду. Твой мобильный отключен. Мобильный того типа, которому я тебя доверил, вне зоны досягаемости…
– Постой, я правда не понимаю о чем речь.
– Это же во всех новостях. А ты там была. Я как раз…
Включаю телевизор, переключаю на первый попавшийся новостной канал. Хватает пары секунд, чтобы я зажала рот ладонью и содрогнулась от ужаса.
– Когда… когда это случилось? – мой голос срывается. – Как ты узнал?
– Час назад. Я думал, ты находилась в клубе, когда все произошло, но к счастью, я ошибался.
Я впиваюсь взглядом в экран. Делаю звук громче. Диктор сообщает о пожаре в клубе «Вавилон». Деталей пока мало, информации о количестве жертв нет. Идет прямая трансляция с места событий.
– Как это могло произойти? – снова обращаюсь к Скворцову.
– Я не знаю. В новостях передали, что прозвучало несколько взрывов, а потом начался пожар. Причины никто не называл.
– А пострадавшие?
– Люди, находившиеся внутри, вряд ли выжили после случившегося.
Меня подбрасывает от этих его слов.
Я еле удерживаюсь от того, чтобы не упасть. Перевожу взгляд то на экран, то на Скворцова. Я четко представляю, что именно могло произойти. Хотя мне не хочется допускать даже мысли об этом.
Я вижу на экране руины клуба. Кое-где все еще полыхает огонь. Обугленные черные стены. Развалины. Я отмечаю все чисто фрагментарно.
Там точно никто не выжил.
Мне становится дурно. Я оседаю на диван, обнимаю себя руками.
– Как ты выбралась? – спрашивает Скворцов.
Он снова говорит, а я по-прежнему не в силах воспринимать его слова. В ушах шумит. Я пытаюсь побороть тревогу.
Макс не мог умереть. Не мог погибнуть. Там. Так. Только не это.
Господи.
Я не в силах совладать со своими эмоциями. Мне страшно. Жутко остаться в мире без него.
Стоп. Зачем я зря переживаю? Он и правда не мог умереть. Это просто невозможно. Скорее всего, взрывы и дальнейший пожар – просто элементы плана.
Макс успел скрыться, а теперь заметает следы, прикрывает содеянное. Нельзя оставить подобную бойню без объяснения. Огонь уничтожит все улики.
Отличный план. Но почему он ничего мне не рассказал? Не предупредил?
Ощущаю всплеск злости.
Опять издевается надо мной, хочет помучить.
С другой стороны – он может вернуться в любой момент. Тогда и выясним все наверняка, разберемся.
Надо выставить отсюда Скворцова. Не хватало еще им встретиться.
– Сергей, зачем ты приехал?
– Искал тебя. Как же – зачем? Я чуть не свихнулся. Получил расшифровку разговора, начал вам звонить и понял, что номер отключен. Потом эти новости увидел и…
– Ты получил расшифровку? Почему сразу не сказал?
– Но ведь…
– Давай уже, – нетерпеливо протягиваю руку. – Где текст?
– Сейчас, – он хмурится, достает несколько листов бумаги из папки. – Вот, держите. Здесь все расписано.
Я жадно вглядываюсь в распечатку, пробегаю взглядом по строкам.
– Это точная расшифровка? – уточняю глухо.
– Да.
– Назаров… он был партнером отца. Неужели… неужели это все действительно произошло?
Скворцов молчит.
– Мой отец изнасиловал его жену? Позволил издеваться над дочерью?
Я чувствую приближение истерики.
– Ты знал об этом?
Скворцов ничего не отвечает.
Я еще раз перечитываю текст. Снова и снова. Я начинаю сопоставлять факты. Я помню Назарова. Он часто приходил к нам в гости, всякий раз дарил мне какой-то подарок. На тот момент я была еще маленькой. Только начала ходить в школу. Его дочь уже училась несколько лет. Сколько ей тогда было? Девять? Десять?
Меня тошнит. В горле встает ком, а желудок сводит спазм.
Мой отец не просто позволил этому случиться. Он принимал во всем активное участие. Он уничтожил, растоптал стольких людей, что мне и не снилось. Я и раньше понимала, что мой отец не самый приятный человек на свете, что его руки в крови, что он отдавал приказы, отнимающие жизни чужих людей. Я понимала, что он также сам участвовал в расправах. Но вот такое – разрушить жизнь своего друга, пойти на все ради денег и наживы. Отдать насильникам маленькую девочку. Девочку, которая была практически ровесницей его дочери. Самому насиловать женщину.
Стоило ли удивляться всему дальнейшему? Тому, как обошлись со мной люди вроде него, такие же богатые ублюдки?
Я могла принять и понять очень многое. Но не насилие над женщинами и детьми. Пусть бы устраивал разборки с бандитами, с людьми его собственного уровня.
Я постепенно осознаю, что совсем не знала собственного отца.
