Судя по его беседе с Чертковым, он волновался лишь о собственных активах, о репутации. Ему было совершенно плевать на меня. Он считал свою родную дочь порченным товаром.
И возможно он был прав.
Я была испорчена. Я была абсолютной идиоткой. Я столько всего не замечала, я игнорировала все знаки и намеки. Я вела праздный образ жизни, а мой бизнес был выстроен на костях. Я думала, что приняла данный факт, смирилась.
Но как жестоко я заблуждалась. Ничего не ведела.
Что еще успел сотворить отец? Скольким людям принес горе? Скольких заставил страдать?
Да, я никогда не питала особенных иллюзий на счет его морального облика. Мой брат был настоящим убийцей. Я привыкла к этому, воспринимала как нечто само собой разумеющееся.
Но издевательство над ребенком. Изнасилование.
Эти фразы взрывают мой мозг.
Я комкаю листы бумаги, отбрасываю.
– Ты знал? – повторяю вопрос. – Знал?
Подступаю вплотную к Скворцову, вглядываюсь в его лицо.
Он молчит. Но ответ мне и не нужен. По крайней мере, вслух. Сейчас я все могу прочесть по его лицу. Все абсолютно очевидно. Даже тени сомнений не возникает.
Он всегда обо всем отлично осведомлен. Отец не стал бы ничего проворачивать в тайне от своего адвоката.
– Господи, они ведь изнасиловали ребенка. Кто? Кто именно? Эти нелюди до сих пор на нас работают? Кто-то из охраны? Я хочу услышать ответ!
– Катя…
– После всего что произошло со мной. После всего… Но ты-то как мог так промолчать!
– Катя, я же…
– Нет. Хватит. Я не могу это больше обсуждать.
Толкаю его в грудь.
– Уйди. Оставь меня в покое.
– Катя, пожалуйста.
– Я хочу побыть одна.
– Что я должен был сделать?
– Рассказать мне все!
– Тебе тогда было семь лет. Как ты себе это представляешь?
– Значит, рассказать потом.
– Когда?
– Тогда, когда я подыхала! Когда меня еле откачали в больнице! Или когда я не могла слезть с наркотиков, скатывалась все ниже и ниже в яму.
– Это было… неуместно.
– Неуместно?!
Я буквально задыхаюсь от ярости и негодования.
Я даже не знаю, что сказать.
– Ни вы, ни я ничего бы не смогли изменить, – качает головой Скворцов.
– Но можно было хотя бы попытаться! Боже, это ведь был ребенок. Что произошло с этой девочкой потом?
Он отворачивается, прячет глаза.
– Что?! – хватаю его за плечи, начинаю трясти. – Где она? Она жива?
– Нет, – тихо отвечает Скворцов. – Она погибла.
– Я не… не верю, – теряю дар речи. – Ты лжешь. Ты просто не хочешь говорить.
– Она мертва. Клянусь.
Он пользуется моим временным оцепенением, поглаживает меня по спине, как бы пытается успокоить.
– Я полагаю, это к лучшему, – заявляет осторожно.
– К лучшему? – сглатываю.
– Она не вынесла надругательства. В подобной ситуации это скорее удача и облегчение, чем…
– Было время, когда я мечтала о смерти. Мечтала погибнуть. Я жалела, что выжила. Я бы тоже предпочла умереть. Тогда. Не вынести. Но как же я рада, что спаслась, все-таки выбралась. Я отплатила каждому из этих ублюдков. Сполна. И теперь я понимаю, что жизнь всегда лучше. Всегда!
– Катя.
– А знаете, о чем я жалею сейчас? – нервно смеюсь. – О том, что не могу пристрелить отца лично.
– Он любил вас, защищал и оберегал.
– Он любил свой бизнес. Свои активы. Я была очередным выгодным вложением средств, которое однажды не оправдало надежд и полностью обесценилось.
– Это не так.
– Убирайся.
Я отталкиваю его.
– Катя, пожалуйста.
– Прочь! Вон отсюда!
– Я не могу оставить тебя в таком состоянии.
– Отлично, – достаю из сумки телефон, включаю. – Сейчас я вызову сюда Черткова. Интересно, будет ли он рад гостю вроде тебя?
– Катя, прошу, я же просто…
– Что? Что – просто?
– Защищал тебя. Тоже защищал.
– Выметайся.
В этом коротком слове настолько много ярости, что Скворцов сдается, склоняет голову, разворачивается и покорно покидает квартиру.
Я проверяю входящие сообщения. Пальцы трясутся так, что телефон вибрирует. Я не представляю, сколько времени мне понадобится, чтобы переварить всю полученную сегодня информацию.
Однако новости не заканчиваются.
Очередное эсэмэс от загадочного Друга. Неизвестный номер. Подписи нет. Но текст говорит сам за себя.
«Кто-то включал жесткий диск. Система сработала. Не надо играть со мной. Отдай то, что тебе не принадлежит. Я сообщу дату и время встречи».
Мое терпение лопается.
«Пошел к черту».
Я отправляю лаконичный ответ. Отправляюсь на кухню, бросаю жадный взгляд на початую бутылку водки.
Нет, это слишком легкий путь. Избавившись от одной зависимости, не стоит сразу же заменять ее новой.
Мобильный телефон пиликает.
Я смотрю на экран.
«Черту не понравится такое наглое воровство».
Хмурюсь.
«Нет никакого воровства».
Ответ опять не заставляет долго себя ждать.
«Я знаю, что диск у тебя. Больше не включай его, не пытайся разобраться. Это слишком опасно. Ты не сможешь контролировать программу».
Фыркаю, быстро набиваю ответ:
«Ты ничего не получишь».
Гад не сдается.
«Либо ты будешь играть по моим правилам, либо не будешь играть вовсе».
«Нет».
«Тогда жди сюрприз».
Больше не отвечаю на сообщения. Отбрасываю телефон. Опускаюсь на диван, вжимаюсь в спинку.
Меня трясет.
Сейчас я хочу только одного. Увидеть Макса. Окончательно во всем разобраться, выяснить и…
