И тут все загалдели, ожили, музыканты стали настраивать свои инструменты. А из под днища "Галактикуса" вылетела царская семья российского Императора Николая II-го.
- Ваше величество, Николай Александрович, - вдруг, как в припадке, закричала Натали Палей, - как я рада!.. Где все наши ?!. Я их ищу!
Но венценосная семья, увидев, и услышав это всё, шугнулась в сторону, и, взявшись за руки, полетела прочь.
- Александра Фёдоровна! - не унималась Натали, - Николай Александрович! Куда же вы?!. Я с вами!.. - кричала она, становясь на крыло, и пускаясь вслед за ними.
- Куда же вы, Натали?! - прокричал ей вослед Экзюпери, и заметался, блуждая среди присутствующих, как будто искал чего-то или кого-то. И все принимали в нём участие.
А из глубины, несомая множеством фонтанчиков, словно античная скульптура льва, лежащего на четырёх лапах, выплыла Грета Гарбо. На голове её красовалась диадема, как корона, а на высокой части её, что надо лбом, сверкал огромный алмаз. Гарбо проплыла совсем рядом с Ремарком, прорезая струны солнечной арфы, едва не зацепив знаменитого писателя, и тут же, наехав на немецкого лётчика, который вовремя взлетел, и обратно растворился в солнечной пыли.
- Вы что, Грета, изображаете из себя льва? - удивлённо спросил Ремарк.
- Вы банальны и недогадливы, как всегда, - лениво пробросила она.
- Ну, золотого льва, - поправился он, улыбаясь.
Она вдруг с удовольствием засмеялась, но не громко.
- Ах да, - приподнял он свою шляпу, - журналисты называли вас "северный сфинкс". Ну конечно же - вы сфинкс. И эти крылья...
Она засмеялась ещё веселей, и даже пошутила: "Угадали. Возьмите с полки пирожок. И положите его обратно".
- О, вы знаете русские шутки,.. от кого же? - оживился он.
- Не ваше дело, - загадочно приспустила она свои шикарные ресницы.
- Послушайте, таинственный Сфинкс, у меня есть предложение - уединиться и вспомнить ту игру...
- Нет-нет, что вы, - стала она на ноги, гордо выпрямившись, и вытянув крылья по швам. Я занята. Я ищу друга юности. Судьба разлучила нас. Точнее - Голливуд. Она такая маленькая, чёрненькая. Впрочем, я не знаю как она выглядит здесь. Но почему-то уверенна , что так как тогда - в Театральной школе Стокгольма.
- Так вы ищите подругу? - уточнил он.
- Ну да, подругу. Какой вы непонятливый, - и она красиво широко зашагала мимо него, взмахнула крылами, и улетела не попрощавшись.
Знаменитый писатель вздрогнул как в ознобе, словно его обдали холодом, и пробормотал про себя: "Да, такие всех переживут. Я был прав - Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго". Он ещё глубже укутался в своё пальто, надвинул шляпу на глаза, и исчез за золотыми струнами солнечной арфы.
- Нет, я больше так не могу, - беспомощно засучила крыльями Мэрилин Монро, - меня здесь никто не понимает! Меня даже никто не слышит, - чуть не плача лепетала она.
136.
Как вдруг, прямо над ней, напевно прозвучало: "О-о"! И отозвалось хором: "О-о"! И опять одиночный мужской: "А-а". Все: "А-а". И от куда-то сверху бухнулся на корточки, прямо перед ней Элвис Пресли. Его нельзя было не узнать - с его высоким коком волос, телячьими губами, такими же ноздрями и глазами,.. а главное его рок-н-роллом! И бешено застучал по клавишам пианист, как азбуку Морзе. Зазвучали гитары и сакс, и пошло и поехало! Он пел и пританцовывал, и зазывал руками Мэрилин Монро. Он явно звал её не только в танец, но и куда-то ещё. Она же сперва насторожилась, потом стала поддаваться ритму, пританцовывая, и двигаясь к зовущим рукам партнёра. Так они прошли сквозь золочёные солнечные жалюзи и оказались в кабинете - не в кабинете, но как бы в некоем комнатном пространстве, где так же пританцовывая, и похлопывая в ладоши, стояли братья Кеннеди, Джон и Роберт.
- Джек!! Бобби!! - радостно закричала изумлённая Мэрилин.
- Танцуем, Мэри, танцуем, - воскликнул Роберт, пускаясь в пляс.
И они отплясывали такой рок-н-ролл, что наверно чертям становилось тошно! Особенно поражала Мэрилин Монро - как она ухитрялась, в своём обтягивающем до нельзя платье, выделывать такие рок-н-ролльные "па"?! Как ходила ходуном её бесподобная попка, как умело работала она грудью, руками, шеей и головой; как потрясающе двигались её ноги!.. И всё это выглядело не вульгарно, не выспренно, а красиво и со вкусом.
- Джек, почему ты прячешься здесь?! - стала кричать она сквозь музыку и рок-н- ролл, - там воспевают плоды твоего дерева! Там все! Надо идти туда!
- Это не мои плоды, - отзывался Джон, пританцовывая, и щёлкая пальцами рук в такт музыки, - я ничего не успел.
- Как не успел, - приняла она сказанное за шутку.
- Меня убили. Через год после твоей смерти, - уточнил Джон.
- Как убили???
Музыка съехала на нет. Элвис Пресли сделал что-то вроде нелепого поклона, его пышный кок упал на глаза, и он исчез в свете солнечных лучей.
А она стояла растопырив ноги, с опущенными руками и поднятой головой на Джона. Ждала ответа. Или опровержения.
- Метко стреляли, - просто ответил Джон.
Она посмотрела на Роберта, тот подтвердил глубоким кивком головы.
