- Как это могло быть, Джек, - заговорила она, растерянно крутя головой по сторонам, словно ища кого-то, или самою себя. - Ты же морской офицер. Ты погибал в Тихом океане,.. ночью,.. когда японский эсминец расколол пополам твой боевой катер. Ты собрал оставшуюся команду. Вплавь, через целых пять часов, добрался до острова, таща за собой раненого товарища... И вдруг,.. убили. Просто так - убили.
- Президентов "просто так" не убивают, - вставил свою реплику Роберт.
- А ты, Бобби, - перевела она свой потерянный взгляд на него, - ты же был министром юстиции.
- Его тоже убили, Мэм, - спокойно сказал Джон.
- Как же это?.. Что же это?.. - совсем тихо, чуть не плача вопрошала Монро.
- Просто надо чаще трусить сети, - успокаивающе произнёс Джон.
- Какие сети, - уже не спрашивая, и не ждя ответов, всхлипывала Мэрилин.
- А как рыбаки: проветривают, и чистят свои сети, - почти весело говорил Джон, подавая платочек плачущей Мэрилин.
- Какие рыбаки,.. при чём тут рыбаки, - промокала она свои глаза.
- Как рыбаки чистят от грязи свои сети. Высушивают на ветру и чистят. Так общественность должна чистить свои спецслужбы, время от времени, - говорил Джон, помогая Мэрилин утирать слезинки. - И это касается не только моей страны, Мэм, - успокаивал он её.
137.
И от куда-то из далека, донёсся голос Элвиса Пресли, певшего что-то блюзовое, грустное, жалеющее о чём-то далёком, прошедшем. И ему тихо вторили хоровым вокализом.
- Но это что, - задумчиво заговорил Джон Кеннеди, - когда я был ещё на Луне, и смотрел оттуда на Землю, на этот дивный шар.., то вспомнился мне тот, так называемый "Карибский кризис". Жители Земли ничего не знали, и не ведали. И только я с Бобби, да Хрущёв, глава СССР - знали, что всё может кончиться на Земле, и в очень короткое время. Но и он в Советах, и я в Штатах - ощущали какую-то невидимую, третью силу, которая упорно толкала нас к Большой войне. Атомной войне. К ядерной катастрофе.. Она действовала помимо нас. Мы с ней еле-еле справлялись. Это было как в беспамятстве. Как в каком-то кошмаре.
Джон помолчал, прислушиваясь к всхлипам Мэрилин.., приблизился к ней, приложив ладонь к её щеке.., улыбнулся.
- Так вот, - тихо продолжил он, - я сидел на лунном камне, смотрел на Землю, и радовался, что я участвовал в Её спасении. Она жила, и мне было легко до слёз.
Но Мэрилин молча отстранила его руку, и медленно пошла прочь. Она удалялась, проходя сквозь всё новые и новые жалюзи из солнечных лучей. И её серебряное платье уже едва узнавалось среди колышущегося золотого света.
- Её сейчас нельзя упускать из виду, - сказал Джон Роберту, - здесь мы можем себе это позволить.
И братья, как по команде, приложили указательные пальцы ко рту, и на цыпочках двинулись вслед за Мэрилин Монро.
Голицыну тоже очень хотелось двинуться вслед за этой умопомрачительной Звездой, так поздно появившейся на экране в его жизни. Но карлик Бэс вернулся к прежней картинке, если можно так выразиться.
- А куда же подевался этот чернопальтовщик, - сострил Жан Габен, ища глазами Ремарка, и поглядывая на Марлен Дитрих.
- Прикуси язычок, Жан, - оборвала его Марлен, - его родную сестру, эти фашистские уроды, гильотировали, вместо него.
- Я этого не знал, - испуганно приглушённо сказал Габен.
- Так вот, что б ты знал, - легонько ударила она букетиком тюльпанов по его щеке, и пошла прочь, манерно покачивая бёдрами.
И воцарилась тишина. Такая тишина, как будто всё вокруг оглохло и онемело.
И вот в такую тишину, вдруг, обрушились звуки невероятной силы. Звуки большого симфонического оркестра, которые, казалось, неистово мутузили эту ненавистную глухонемую тишину. И вступил голос. Мощный округлый бас-баритон.
"На земле-е-е! весь род людской"...
- Господи, боже мой, да ведь это Шаляпин! - восторженно, но тихо воскликнул Ростропович, глядя на Вишневскую, которая тут же вскинула руку, что бы он немедленно замолчал.
А мощный голос продолжил:
"Чтит один кумир священный,
Он царит над всей вселенной,
Тот кумир - телец златой"!
И изумлённый Голицын, сидя внутри корабля, конечно же понял, что это была ария Мефистофеля из оперы Гуно "Фауст". И он как-то напрягся, и взглянул на Бэса, но тот сидел как ни в чём не бывало.
А там уже целый хор, с гулкими ударами литавр, вторил певцу:
"Сатана там правит бал,
Там правит бал!
138.
Там правит бал!
Сатана там правит бал,
Там правит бал!
Там правит бал"!
И от этих одновременных ударов хора, оркестра и литавр, казалось, всё дрожало кругом.
- Да, - невозмутимо подтвердил элегантный Соломон, глядя на восторженную Вишневскую, - это Шаляпин. Он попросил меня собрать ему хор и оркестр, и я сделал это.
- Соломон, я тебя умоляю, представь нас ему, - взмолился Ростропович.
- Это неудобно, Слава, - испугалась чего-то Вишневская.
- Почему не удобно?? С какой это стати - не удобно?! - не унимался Ростропович.
- Слава, успокойтесь, - мягко прервал его Соломон, - я знаю с каким восторгом относится Галина Павловна к Шаляпину. И только ради неё, я попробую вас представить этому сумасшедшему гению. Это там, - указал он крылом, - подлетим.
