Прилагательные, употребленные здесь анонимным автором, как обычно, относятся к разряду прилагательных с ярко выраженным садо-эротическим значением. Если эта рубрика нашей общенациональной ежедневной газеты и пользуется таким успехом у читателей, то лишь потому, что ведут ее настоящие специалисты своего дела, а не журналисты, пригодные вроде бы для любой работы и берущиеся за любую работу, но на самом деле не годные ни на что, как это практикуется в других изданиях так называемой „большой прессы“, то есть в крупных газетах. Но в данный момент меня беспокоит, что журналист, кажется, намекает, и порой намекает весьма прозрачно, на некоторые детали интимного свойства, о которых никто в принципе не должен был бы знать (вернее, они могут быть известны только маньяку, остающемуся до сих пор неуловимым), детали, о которых судебные следователи из специальной бригады, во всяком случае, не упоминают публично. Уж не известно ли автору статьи об этом деле гораздо больше и не замешан ли в нем он сам? Или, быть может, статья является своего рода „пробным шаром“, запущенным по просьбе полиции для того, чтобы спровоцировать преступника и заставить его сделать ошибку, которая выдаст его с головой? Разумеется, граф Анри не даст увлечь себя с пути благоразумия столь грубыми, прямолинейными уловками!
Незаметно для окружающих подняв глаза, так, что само лицо остается неподвижным, он вновь сосредоточивает свое внимание, глядя поверх зубчатого края газетной страницы, на девушках-подростках с золотистыми телами, продолжающих совершать свои соблазнительные прыжки, издавать свои грудные воркующие звуки и многообещающие крики, деланно-сладострастно изгибаться, корчить жалобные рожицы, кривляться, вроде бы самозабвенно отдаваясь игре, и все это с самым невинным видом, хотя невинность эта, разумеется, притворная, но сымитирована превосходно. Однако де Коринт отныне и впредь всегда остается и будет оставаться настороже, он проявляет осторожность и с подозрением взирает на эти забавы. Если ему и нравится, чтобы очень молоденькие девушки, отданные ему на милость и во власть за пригоршню или несколько пригоршней крузейро, разыгрывали бы перед ним комедию испуганных, простодушных, невинных и наивных дикарок, комедию еще неловкой и неискушенной покорности или даже ломали бы комедию протеста, возмущения и бунта, то он все же предпочитает, чтобы эти „невинные“ создания оказались у него в руках совершенно беззащитными, чтобы они были пленницами в каком-нибудь надежном уединенном местечке, где исход подобных наслаждений обеспечен и гарантирован заранее, вне зависимости от того, была ли жертва подвергнута предварительной „дрессуре“, знакома ли она с жестоким и грубым насилием, с более или менее суровыми видами телесных наказаний, с поркой на козлах, с дыбой, со стяжными обручами и веревочками (с принуждением и наказаниями, кстати, предпочтительно как можно более продолжительными).
Хотя здесь, в Бразилии, продается и покупается все, хотя здесь на местном „рынке“ можно приобрести все что душе угодно, при условии, что вы согласны заплатить за товар истинную цену, не скупясь, все же эту страну нельзя назвать настоящим раем для фантазмов подобного рода, так как здесь слишком велика свобода сексуального поведения, слишком вольные нравы. Зато суровая Япония и вообще весь Дальний Восток весьма благоприятствуют распространению и расцвету подобных явлений, там утехам можно предаваться в полной мере, причем нет необходимости использовать для этой цели только „военные трофеи“. Унижающие человеческое достоинство наказания, причиняющие боль оковы, неудобные, изысканно-вычурные и мучительные позы являются там частью традиционного воспитания маленьких девочек, и те с раннего детства приучаются стойко переносить все неудобства и мучения, учатся держаться при этом грациозно, изящно и красиво, а затем и придавать подобным испытаниям особое очарование, расцвечивая их красками собственной фантазии и экстаза. После того, как к фильму „Трансъевропейский экспресс“ пришел шумный зрительский успех, я познакомился с одной его восторженной поклонницей, юной девицей смешанной крови, наполовину вьетнамкой по происхождению, которая, по ее признанию, была вынуждена расстаться со своим „милым дружком“, американцем (одним известным актером), потому что он наотрез отказывался привязывать ее к ложу любви в позе распятия на кресте Святого Андрея, хотя это ложе и было снабжено у них весьма волнующими воображение медными перекладинами; молодой человек приходил в ужас от ее просьб и не мог скрыть своего отвращения к развлеченьям подобного рода.
