Дайте такому гражданину-аллилуйщику волю… — Слово «аллилуйщик» в политическом лексиконе эпохи ЗТ было неологизмом с достаточно широким значением. Согласно академическому словарю, аллилуйщик — «человек, чрезмерно восхваляющий что-либо в ущерб делу» [ССРЛЯ]. Сходное толкование дает лингвистическая рубрика журнала «Тридцать дней»:

«Слово это возникло совсем недавно и определяет тех партийцев, которые занимаются тем, что «славят» то или иное положение вещей, смазывают классовое содержание, забывают о классовой борьбе. Иногда аллилуйщиков называют лакировщиками» [ТД 09.1930: 77].

Аллилуйщиком называют также лицемера, сочетающего показные хвалы с хулой и брюзжанием:

«Не так-то легко в быту и на производстве уйти от этих аллилуйщиков, нытиков, маловеров. На официальных собраниях эта публика принимает постный или торжественно-напыщенный вид и так или иначе подделывается под собрание. Но в обычной обстановке… эта публика ворчит без конца, отравляя настроение своим товарищам по работе… — Ну что же из того, что прошло двенадцать лет со дня революции. Времени ушло действительно много, да толку-то мало. Половина населения неграмотна. Хулиганства хоть отбавляй, водка рекой льется. Живем мы в тесноте, грязи, кое-как, по-свински… А тут твердят кругом: культурная революция, культурная революция!.. Много попов, мало детских садов… Жрать нечего, живем, как сельди в бочке…» и т. п. [П. Баранников, Наша культура, КН 45.1929].

Слово могло также означать человека пассивного, медлительного, нерадивого: так, в статье «Аллилуйщина в Центросоюзе» [Пр 22.07.30] критикуются вялость работы, слабая связь с жизнью, отсутствие руководства.

В какой момент словечко «аллилуйщина» попало в политический язык, и как оно стало столь многозначным? Вопрос, несомненно, еще нуждается в выяснении. Не исключено, что оно пошло от И. В. Сталина, который в октябре 1928 говорил: «У нас есть в партии люди, которые не прочь провозглашать… борьбу с правой опасностью, вроде того как попы провозглашают иногда «аллилуйя, аллилуйя», но не принимают никаких… практических мер, чтобы… преодолеть [правый уклон]…» [О правой опасности в ВКП(б); указал К. В. Душенко].

А//4

…Подхватив под руку какого-то кустаря-баптиста, которого он принял за стопроцентного пролетария, повел его к себе на квартиру. — Деятельность баптистов (евангелистов) получала неодобрительное освещение в прессе 20-х гг. Их отличительной чертой считалась способность мимикрировать, «ловко перестраивать свои ряды в легально-советскую шеренгу». Баптисты соблюдали, например, советские праздники, придавая им религиозную окраску (Первое мая — «праздник братской внеклассовой солидарности всех верующих в Иисуса Христа»), имели свой «христомол», пели в своих молитвенных домах «Интернационал», «Марсельезу», «Вихри враждебные» и другие революционные песни, перекраивая их на свой лад (Весь мир насилья мы разрушим / До основанья, а затем / Любовь и правда воцарятся, / В сердцах не будет зла совсем.), возносили молитвы за советскую власть, имели свой агитпроп по образцу советского, свою прессу (журнал «Баптист») и т. п. В прессе горестно признавался успех их пропаганды и кампаний по сбору средств, особенно среди текстильщиков и кустарей. Видимо, именно пресловутая мимикрия баптиста позволяет ему сойти в глазах доверчивого писателя за «стопроцентного пролетария». [Лев Римский, Вороньи гнезда, КН 18.1929; Ник. Ассанов, Корпуса, которые не сдают, НМ 02.1930; Московский пролетарий 46.1928, и др.]

А//5

Перейти на страницу:

Похожие книги