Мы будем продавать открытки с видами строительства… — История строительства гидростанции в «небольшой виноградной республике» — отголосок «среднеазиатских панам», о которых много писали в конце 20-х гг. Грандиозные проекты каналов и плотин, стоившие сотни тысяч, часто завершались скандалом и судебными процессами. Вокруг строек, как правило, развертывалась рекламная шумиха, отражением которой является афера с открытками в ЗТ. Провал чаще всего объясняли вредительством буржуазных «спецов», кампания против которых достигла апогея в 1928–1930 (так называемое «Шахтинское дело» и «процесс Промпартии»). Намек на эти события можно усмотреть в словах «показательные процессы» (см. ниже); в остальном данная тема соавторами не упоминается, и неудача строительства у них представлена как дело рук отдельного лица — афериста Корейко. [См.: М. Враз, Больные места «спецства», НМ 08.1928,146–147 и др.] Соавторы следуют здесь своей обычной тактике, отражая неприглядные и щекотливые явления в уменьшенном виде, отъединенном от «подлинной» советской действительности (ср., например, трактовку коллективизации [ЗТ 25//8], чистки [Введение, раздел 1].
В журналистике и в литературе тех лет нередко обличаются хозяйственники, транжирящие государственные средства на украшения и рекламу. М. Кольцов сообщает, что в Иваново-Вознесенске были затрачены десятки тысяч рублей на выпуск трехпудового парадного альбома. В «Растратчиках» В. Катаева недалекий председатель уиспол-кома покупает у жуликоватого распространителя тираж брошюры по свиноводству на деньги, предназначенные для ремонта «мостив и шляхив» [Кольцов, В знак почтения (1926), Избр. произведения, т. 1; Катаев, Растратчики, гл. 8].
5//7
Александр Иванович… одним взглядом оценил живописность порфировых скал… [Фотографы]… спрятались под черные шали и долго щелкали затворами. — Реминисценции из Пушкина:
5//8
И долго еще после этого памятного вечера в ущелье под открытым небом шли показательные процессы. — Фраза построена по схеме, восходящей, среди прочего, к Гоголю: «И долго еще пьяный Каленик шатался по уснувшим улицам…» [Майская ночь]; «И долго потом, среди самых веселых минут…» [Шинель]; ср. ЗТ 13//20. Соавторы употребляют этот штамп не раз, ср.: «И долго еще сидели они в траве, чихая и отряхиваясь» [ЗТ 7]; «И долго еще странный человек не вставал с земли, всматриваясь в темноту» [ЗТ 36]. Характерным для соавторов «сопряжением идей» являются «показательные процессы» под чарующим среднеазиатским небом.
5//9
Под нажимом государственного пресса трещит финансовая база и Лейбедева, и Пьятницы, и владельцев музыкальной лжеартели «Там бубна звон». — Неоднократные упоминания «лже-артелей» и «лжеинвалидов» у соавторов имеют в виду маскировку частников и спекулянтов под артели и кооперативные предприятия. «В эпоху нэпа всяких лжекооперативов было множество. С откровенностью, кажущейся теперь невероятной, кооперативной вывеской прикрывалось процветающее частное предприятие Л. В. Вольфсона» [Чуковский, Литературные воспоминания, 216]. «Иногда частники прикрываются видимостью артели или кооператива, и, например, популярная аптека на Никольской называется «Аптека общества бывших сотрудников Феррейна». Потом исчезнет и этот фиговый листок, но еще долго москвичи будут называть аптеку именем Феррейна, от которого осталось только одно это имя…» [Гладков, Поздние вечера, 23]. Лейбедев, Пьятница — каламбурные фамилии евреев-нэпманов [см. ЗТ 15//12]. Лебедев, Воробьев и Соловьев принадлежали к числу распространенных еврейских фамилий.
«Там бубна звон» — слова припева из романса «Все сметено могучим ураганом» [см. ДС34//7].
5//10
