В прессе эпохи ДС/ЗТ латинизация всячески пропагандировалась: «Латинский алфавит — этап на великой дороге к завоеванию тюрко-татарскими народами культуры, цивилизации, всех благ прогресса, которыми до сих пор пользовались только европейские народы» [Ог 20.11.27]; «Печатание учебников и перевод делопроизводства в государственных учреждениях на латинский алфавит начнутся в текущем году. Полная ликвидация арабской письменности будет закончена в течение 4 лет» [Пр 12.01.28].
Не следует ли понимать «перевод делопроизводства на латинский алфавит» в том смысле, что канцелярщина представляет собой особый эзотерический язык с демонологическим оттенком? Старая письменность, нуждающаяся в латинизации, прочно ассоциировалась с Востоком, с языками тюркской семьи (ср. выше: «ЦК нового тюркского алфавита», «тюрко-татарские народы» и т. п.). Как мы хорошо знаем, турецко-татарские связи и обличил типичны для нечистой силы [см. ДС 5//16]. «Геркулес», как и учрежденческий топос вообще, окружен инфернальной аурой [см. ЗТ 11//4; ЗТ 15//6; ЗТ 24//15 и 16 и др.]. Не логично ли относить сюда и косвенное уподобление учрежденческого языка турецкому?
Сваливание в кучу разнородных требований, ярлыков и лозунгов, отраженное в «универсальном штемпеле», было чертой стиля эпохи. Харьковский журнал «Нова генеращя» на своей обложке перечислял то, с чем он борется: «
«Поголовный» — эпитет, весьма употребительный в 20-е гг. «Рабочие все поголовно бреются», — пишет очеркист. На китайские провокации на КВЖД население отвечало «поголовным вступлением в Красную армию»; в период коллективизации «села вступают поголовно в колхозы»; о смотрах производственных совещаний «Правда» пишет: «…нужен не выборочный, а поголовный смотр» [Кольцов, Кинококки (1926), Избр. произведения, т. 1; Из 08.29; Д. Фибих, Стальная лихорадка, НМ 07.1930; Пр 17.01.29].
19//4
«В ответ на наглое бесчинство бухгалтера Кукушкинда, потребовавшего уплаты ему сверхурочных, ответим…» — Обличениями «наглых вылазок», «безобразных выходок», «бандитских провокаций», «подлыхвыпадов», «мерзкихпроисков», «разнузданныхбесчинств» врагов любой масти (кулаков, сектантов, китайской военщины, оппозиционеров, фашистов), призывами «ответить» на них, пестрят газеты 1929–1930: «На бесчинства китайских генералов ответим третьим займом индустриализации» [ТД 08.1929]. Сослуживцы в порядке критики и самокритики обличали друг друга: «Новая вылазка тов. Матвеева» [Пр 15.11.29].
Каким мог быть этот «ответ» в эпоху ЗТ, видно из очерков Б. Галина о текстильной фабрике (октябрь 1929): «Слушали: О вылазке классового врага (Иванов — партком). Постановили: В ответ на вылазку классового врага мы, рабочие-ткачи, постановляем: Шире развернуть соцсоревнование… Перевести на ударную работу отдельные залы, комплексы и мастерские…»; «В ответ на вылазку классового врага, выразившуюся в попытке помешать проведению в жизнь рационализаторских предложений, мы, подмастерья 12-го зала ткацкой фабрики «Пролетарки»… переходим на коллективную работу». Исходом дела был в данном случае суд и приговор к расстрелу [Галин, Переход]. В «Геркулесе» поводы для призыва «ответить», как и предлагаемые мероприятия, смехотворны, однако сама формула реальна и напоминает о вещах достаточно страховидных.
19//5
Скумбриевич… организовал кроме названного общества еще и кружок «Долой «Хованщину»!», но этим все дело и ограничилось. — Имеется в виду музыкальная драма Мусоргского, поставленная заново в Большом театре в 1928. Тогдашняя карикатура на эту тему: «— С головановщиной покончено 3… что дальше? — Теперь надо покончить с «Хованщиной»!» (Пояснение к рисунку: «В ГАБТе ставят ненужную «Хованщину»» [См 32.1928]).
