Однако лавры учёного не прельщали Георгия: он вернулся в Петербург, где поступил в Морской кадетский корпус. Служил в одном из экипажей Балтийского флота. «Блажь поступить к нам во флот, – иронизировал его сослуживец, – пришла молодому человеку, видимо, потому что он с ранних лет увлекался яхтенным спортом на прозрачных водах Лионского залива под лазоревым небом юга Франции».
Вначале морская служба (в экипаже Балтийского флота) началась для юнкера Юрьевского с похода к берегам Северной Америки, затем его перевели в Средиземноморскую эскадру. Следом – новое назначение: с бронепалубного корвета «Рында» на броненосец «Николай I». Но на флагманском броненосце, именованном в честь августейшего деда мичмана Юрьевского, сослуживцы встретили его без особой радости: «Матросская форма казалось не подходящей для его слишком крупной и дородной фигуры. Он выглядел выросшим из своего костюма a l'enfant (ребёнка. –
Да и генерал-адмиралу великому князю Алексею Александровичу, главе Морского ведомства и председателю Адмиралтейств-совета, приходилось делать выговоры единокровному брату, упрекая того в лености и безалаберности: «…И на суше, и на море во время плавания он просто не хочет делать вообще ничего». И полагал, что Юрьевскому «лучше было бы перейти в сухопутную службу, поскольку он никогда не станет хорошим моряком». К советам Алексея Александровича надлежало бы прислушаться, ведь он почитался преданным другом Светлейшей княгини и, по воспоминаниям, «добрейшим из родственников» для неё.
Ну, а затем вдруг приключился казус: мичман Юрьевский самовольно покинул броненосец (тогда он служил на «Петре Великом») и умчался в Петербург. Произошло то в мае 1895-го, вскоре после того, как Георгий веселился в Ницце на свадьбе сестры Ольги, будучи свидетелем с её стороны. Над морским офицером реально нависла угроза военного суда, но дело решили не предавать огласке, замять и вовсе прекратить.
Чуть позже Георгий каялся в том великому князя Владимиру Александровичу, коего он боготворил: «Я, ты знаешь, страшно наглупил весной, но теперь, хоть уже поздно, но очень сожалею, я страшно хотел бы служить и на службе бы загладить своё прошлое поведение».
Изменить ничего не удалось, и с осени 1895-го Юрьевский стал обучаться премудростям иного рода – в Офицерской кавалерийской школе, на её драгунском отделении. Гордился тем, что сумел преодолеть себя: «В мои годы, когда трудно человеку снова садиться на школьную скамью, я проделал это». Правда, без особого успеха.
Молодой император Николай II, следивший за карьерой родственника, упоминает о переменах: «Между прочим, Юрьевский теперь в кавалерийской школе…»
По выпуску из школы князь был прикомандирован ко 2-му эскадрону лейб-гвардии гусарского полка. Но долго в кавалерийском седле не удержался – вскоре вышел в отставку в чине штабс-ротмистра.
Вот послужной список князя Георгия Александровича, довольно-таки скромный:
Однажды на пути августейшего гусара, поистине баловня судьбы, повстречалась Анна Масальская, роковая цыганка. У черноокой жгучей красавицы, возмечтавшей о свадьбе с Георгием, были на то веские причины, ведь Анна уже подарила наследников князю Юрьевскому. Её дети (сын Георгий и дочь Ольга!) удивительнейшим образом соединили в себе знойную цыганскую кровь с царской! Но возможную свекровь Анны, Светлейшую княгиню, некогда бывшую в схожей ситуации, привела в ужас сама возможность породниться с цыганским племенем – она спешно подыскала любимцу достойную невесту. Графиню Александру Зарнекау.
Ну а бывшей пассии сына Екатерина Михайловна обязалась выплачивать по восемь тысяч рублей ежегодно, с тем лишь условием, что она не будет более искать встреч с князем и не дозволит ему видеться с детьми. Правда, это условие не раз нарушалось – в Петербурге Георгий Александрович тайно встречался и с цыганкой Анной, и детьми. Известно лишь, что после революции Анна Масальская с детьми эмигрировала из России. Кто они, потомки «цыганских внуков» русского царя, и как сложились их судьбы – Бог весть…
Но тогда, на заре нового двадцатого века, случилось чудо: Георгий, поначалу резко противившийся материнскому замыслу, вдруг испытал страстное чувство и влюбился в… «назначенную» ему невесту.
