Константин Петрович, человек просвещённый, имел много талантов, но более всего – музыкальный дар. Обладая совершенным слухом, состоял в «Обществе любителей духовой музыки». Его создатель – сам цесаревич Александр Александрович: великий князь прекрасно играл на валторне, трубе, трубе-баритоне. Да и на других духовых инструментах.
Репетиции зачастую проводились весной в Царскосельском саду, в Аничковом дворце для матери-императрицы Марии Фёдоровны и приближённых давались концерты. В них вместе с цесаревичем участвовал и принц Константин.
Казалось бы, весь вид крепкого и могучего, словно выточенного из единой глыбы, наследника русского престола несовместим с обликом тонкого ценителя и знатока музыки. Однако именно он в 1872 году основал музыкальное общество, поначалу именовавшееся «Хором наследника цесаревича Александра Александровича». Великий князь в течение девяти лет принимал участие в репетициях и концертах своего любимого детища. Лишь трагедия, случившаяся 1 марта в Петербурге, заставила молодого императора, принявшего на себя «державные труды», отречься от прежних музыкальных выступлений.
Но не от музыки. В ней он находил успокоение и силы для нелёгкой царской работы. Восхищали и вдохновляли Александра III творения Чайковского, особо – опера «Пиковая дама», впервые прозвучавшая в 1890-м на сцене Мариинского театра. Когда Пётр Чайковский оказался в трудной жизненной ситуации, его поклонник-император пришёл ему на помощь: композитору была назначена солидная государственную пенсия.
Вступивший на престол Александр III, узнав о бедственном положении Петра Ильича, пишет записку Победоносцеву, обер-прокурору Святейшего Синода: «Посылаю Вам для передачи Чайковскому – 3000 р. Передайте ему, что деньги он может не возвращать. Александр». Ведь прежде Пётр Ильич просил выдать ему эту сумму «заимообразно» – с тем, чтобы долг его казне погашался постепенно.
Ранее Чайковский посвятил императрице Марии Фёдоровне двенадцать романсов. Положены они были на поэтические строки Пушкина (романс «Соловей»), Фета («Я тебе ничего не скажу»), Плещеева («О, если б знали вы»), Апухтина («Ночи безумные»)…
Сама же императрица, в знак признательности, подарила композитору свою фотографию с автографом, что и поныне украшает гостиную дома-музея Чайковского в подмосковном Клину. Дорожил композитор и полным собранием пушкинских творений, признаваясь, что их чтение дарит ему божественное вдохновение.
Сохранились редкостные воспоминания графа Сергея Шереметева о музыкальных пристрастиях Александра III. В памяти мемуариста запечатлелся один из вечеров в Гатчинском дворце, где звучала музыка Чайковского: «Хор играл в этот день особенно хорошо, и впечатление было сильное. Государь пожелал повторения и слушал с видимым наслаждением, да и нельзя было иначе. <…> Вообще он очень любил музыку, но без всяких предвзятых, партийных мыслей, без всякой претензии на музыкальность. Конечно, он восторгался Глинкой и знал многие его романсы. Особенно любил он „В крови горит огонь желанья“».
Восхищался Государь и гениальной оперой любимого композитора «Евгений Онегин».
Но вернёмся к другому августейшему любителю музыки и поклоннику Чайковского – принцу Константину Ольденбургскому. Подчас правнуку несчастного Павла I приходилось менять фагот и кларнет на гусарскую шпагу, храбро сражаясь на поле брани. Но не офицерская доблесть принесла известность Константину Ольденбургскому.
Многие годы жизни принц провёл на Кавказе, где его трудами буйно зазеленела, потянувшись к жаркому грузинскому солнцу, виноградная лоза. Виноградарство стало новой страстью принца, а Кутаиси его стараниями снискал славу «столицы шампанских вин».
Дело в том, что ранее некий француз Шотье устроил в городе цех по разливу шампанского, – его-то и приобрёл у француза принц Ольденбургский. Константин Петрович сумел в разы увеличить производство легендарного шампанского, а, чтобы добиться его отменного вкуса, приглашал из Франции лучших виноделов.
В Кутаиси же в октябре 1882-го (в тот самый год, когда княгиня Юрьевская покинула Россию) Константин Петрович венчался с грузинкой Агриппиной Дадиани.
Первым мужем Агриппины был князь-вдовец Тариэл Дадиани. Род в Грузии известный и некогда владетельный. Так, Екатерина Александровна Дадиани, вдова князя Давида I, именовалась правительницей Мингрелии. Она же приходилась младшей сестрой красавице-княжне Нине, завоевавшей любовь поэта и дипломата Александра Грибоедова.
