Удручённая крахом семейной жизни любимца-сына, Светлейшая княгиня заверяет обер-прокурора Синода о неверности бывшей невестки: «…В феврале прошлого 1907 г. покинула своего мужа и открыто живёт с своим любовником, чем попрала святость их брачного союза». Развод свершился, однако бывшим супругам не возбранялось вступить в новый брак. И в октябре 1908-го Александра Константиновна, воспользовавшись тем вердиктом, вновь стояла под венцом, и бывшая княгиня Юрьевская, как того и хотела, стала именоваться княгиней Нарышкиной. Однако желанное супружество завершилось для Александры Константиновны скорым фиаско: она развелась и со вторым мужем. И комфортно обосновалась в Париже. Вместе с детьми от нового брака.
В свою очередь, её покинутый супруг, князь Георгий Юрьевский, пытаясь обустроить незадавшуюся жизнь, запутался, наделал массу долгов и по решению Парижского суда должен был уплатить кредиторам сорок тысяч франков. На помощь родственнику не замедлил прийти Николай II – по распоряжению императора все заграничные долги князя были погашены.
Но сей благородный жест русского царя не мог исправить линию судьбы князя Юрьевского – дни его были уж сочтены…
Любимцу Александра II, его «ангелу Гоге», не удалось свершить в жизни ничего значимого. Да и, как уверял современник, одна лишь «знатность происхождения… не может дать человеку ни славы, ни любви со стороны окружающих, ни уважения».
Как торжествовал Александр II, когда однажды в Германии, в толпе приветствующих его людей, он сумел «выделить глазами дорогую фигуру пупуси в его морской шапочке и послать поцелуй»! Увы, той детской морской шапочке лишь на время довелось обратиться офицерской морской фуражкой…
Но, право, многое в судьбе, да и в характере Георгия Александровича скрыто под непроницаемой завесой тайны. Сей полог слегка приоткрывает младшая сестра Кати, к тому времени княгиня Барятинская, самозабвенно ухаживавшая за тяжелобольным братом. Георгий обретает в её мемуарах милые трогательные черты: «…Его очаровательная личность и живое чувство юмора делали его лучшим спутником, каким только возможно. Он был полон веселья и рассказывал невозможные истории в совершенно фантастической манере <…> Он также имел свои периоды депрессии, и любил, чтобы я пела ему, когда он был печален или болен». Известно, любимая песня, что напевала ему сестра, имела щемящее завершение: «Скажи, что ты сам сделал со своей юностью?» Ах, как горьким этим вопросом, верно, задавался и сам Георгий!
Быть может, вспоминалось Георгию, как в Тулоне, где в честь русской эскадры устроили Цветочный карнавал, он с балкона ресторана пригоршнями швырял в толпу двадцатифранковые золотые, и французы опрометью кидались за ними, давя друг друга? А ему было так весело и смешно! Хотя и сам частенько сидел без гроша в кармане, но знал, что мать не оставит его в нужде и непременно в конце месяца пришлёт тысячу франков. Правда, порою и терпению Светлейшей княгини наступал конец, – она сетует барону Владимиру Борисовичу Фредериксу, что сын совершает «неожиданные и экстраординарные» траты, горько констатируя: «…Чем чаще я их плачу, тем больше он их делает». Ему же, министру Императорского двора, обращены и другие, благодарные строки Екатерины Михайловны: «Кажется, Вы носите до сих пор вензеля императора Александра II. Он этого ожидал от своего флигель-адъютанта. Отблагодарите Его, помогая мне, которую Он более защитить и обеспечить не может».
Одно время финансовая брешь столь «расползлась», что княгине пришлось заложить бриллиантовые колье и серьги, некогда подаренные Александром.
Печалился о своих непомерных долгах на исходе жизни и первенец царской четы. Известны письма Георгия к великому князю Владимиру Александровичу, где он сетовал адресату на ошибки, что совершил, пенял на безрадостную свою судьбу. Но изменить что-либо в ней бедный Георгий уже не мог…
Светлейший князь Юрьевский скончался от нефрита в немецком Марбурге, славном своим старинном университетом, одним из студентов коего был некогда сам Михайло Ломоносов. Георгия Александровича не стало в августе 1913-го – в тот год, когда вся Россия пышно и возвышенно праздновала трёхсотлетие Дома Романовых.
Князь Юрьевский похоронен в Висбадене. Без почестей, что полагались царскому сыну. Но надо отдать должное вдовствующей императрице: Мария Фёдоровна выразила скорбь в телеграмме бедной матери, княгине Юрьевской, столь рано потерявшей единственного сына.
Меж лучших жребиев земли
Да будет жребий твой прекрасен.
