А ранее тех печальных событий, зиму 1919-1920-го годов, Ольга Александровна провела вместе с матерью в Ницце. Княгиня-мать приглашала погостить и младшую Катю. Но та отнюдь не пылала желанием встретиться там со старшей сестрой, сухо заметив в ответном письме к матери: «…Надеюсь, что она (Ольга) сейчас не приедет, но она мне вовсе не мешает, если только ты её можешь выдержать».
Странное послание явствует одно: меж сестёр не было ни дружбы, ни родственной близости. Но особенно остро та неприязнь проявилась после смерти княгини-матери, когда настала пора делить наследство. И нотариус Ниццы официально заверил в доверенности «об отсутствии согласия между наследниками». Между родными сёстрами… Думается, истоки конфликта давние, кроются в младых летах княжон Юрьевских. Так, Катя-младшая однажды обмолвилась: в детстве брат Георгий и сестра Ольга «очень много меня дразнили». Известно, детские обиды живучи…
Ещё дважды после кончины княгини Юрьевской – в 1924-м и 1925-м – супруги фон Меренберг посещают Ниццу. Видимо, к этому времени безымянный фотограф запечатлел семейную чету, прогуливающуюся по знаменитому бульвару де Англетер. Однако всемирно известный курорт стал для Ольги фон Меренберг смертельным: в мае 1925-го в Ницце она опасно заболела и, вернувшись в Висбаден уже тяжелобольной, в августе того же года умерла. Пережив мать всего лишь на три года.
Последним пристанищем для неё, как и для брата Георга, Светлейшего князя Юрьевского, стал русский некрополь близ церкви Праведной Елизаветы на холме Нероберг.
Брат и сестра похоронены рядом. Это захоронение висбаденцы называют могилами «царских детей», ухаживают за ними, испытывая некую гордость, что любимые чада русского императора нашли свой последний предел в их городе.
Мне довелось побывать в том печальном уголке, где вот уже столетие покоятся рядом две мраморные плиты с выбитыми на них именами – Светлейшего князя Георгия Юрьевского и графини Ольги фон Меренберг, урождённой княжны Юрьевской, поклониться их памяти…
Некогда здесь, на висбаденском кладбище, бывал и граф-вдовец Георг фон Меренберг, вспоминая безмятежные дни супружества и горюя о своей потере. Но вряд ли графу приходили на память стихи великого деда, ведь язык, на котором творил Пушкин, увы, был неведом его немецкому внуку…
Из троих детей Александра II и Екатерины в живых оставалась самая младшая дочь Катя. Её судьба, царской дочери, наречённой в честь матери, сложилась оригинальным и весьма нерадостным образом. Но о Кате-младшей рассказ особый.
Дитя, не смею над тобой
Произносить благословенья.
Как и Ольга, старшая сестра, Катя появилась на свет близ царской Ливадии, на крымской даче в Бьюк-Сарае. В сентябре 1878-го, спустя менее года после победоносного завершения русско-турецкой войны.
То был счастливый день в жизни её августейшего отца и княгини-матери. Вернее, не один, а целая чреда ясных крымских дней, каждый начинался с приезда императора. Гарцующего самодержца радостно встречала княжна, бежали навстречу отцу с радостными криками дети. Устраивались тихие семейные чаепития, прогулки в цветущем саду. Затем следовал вечерний визит, обычно Александр II приезжал в коляске с верным Рылеевым. В часы отдыха император любил забавляться с детьми. Не забывал он поливать из лейки посаженные им фиалки. Одна из близких к Екатерине Михайловне дам вспоминала: «Государь был доволен, что его собственные фиалки зацвели так скоро и говорил: „Я очень хороший садовник“, смеялся, шутил, сам собирал фиалки и дарил княжне, а потом, когда было много их, княжна собирала в Ливадию Государю, а Государь дарил Государыне свои фиалки…»
Какой удивительный «круговорот фиалок»! Мудрено всё же иметь две семьи, даже для императора… И в то же время Александр умолял возлюбленную Катю не рвать фиалки, не нагибаться и не утруждать её «бедную спину».
Иные чувства владели им, когда писались эти строки Катеньке: «…Ах, как нам здесь спокойно и уютно вместе, и я чувствую, что я, кроме того, привязан к нашему дорогому Бьюк, где в течение трёх лет мы не имели ничего, кроме добрых воспоминаний, и где мы провели такие дни с нашими дорогими детьми, которые нам даны, не иначе как на радость».
Крестили девочку в конце ноября 1878-го в Санкт-Петербурге, в Исаакиевском соборе, а крёстным отцом девочки стал генерал-адъютант Александр Рылеев.
