В семье Катю-младшую называли на английский манер – Baby (Бэби). Отец-император надеялся, что девочка будет походить на любимца Гого: «Дорогой пупуся имеет более искренности в своём характере: то, чего я ожидаю от нашей дорогой Baby». Александр называл девочку ребёнком с «весёлым характером».
Увы, венценосному отцу не дано было видеть, как подрастала и хорошела его маленькая дочь…
Её детская память сберегла дни, когда она с братом Гого и сестрой Оли резвилась вместе с Ксенией и Георгием, а венценосный отец их маленьких друзей Александр III «казался шутливым и добрым Голиафом среди весёлой возни детей». Но не дано было знать тогда девочке, что её мать, Светлейшую княгиню, в свете упрекали за то, что она хочет сблизить своих детей с детьми самого Государя императора и для того специально привозит их в Гатчину, царскую резиденцию.
В детстве, во время визитов в Лондон, Катя-младшая бывала в гостях у Марии Александровны, дочери Александра II, ставшей женой принца Альфреда, герцога Эдинбургского (сына королевы Виктории), и подружилась с их детьми: принцессами Марией, Викторией-Мелитой, Беатрисой. Английские принцессы, с которыми так мило играла Катя и, по её признанию, провела «много счастливого, близкого времени вместе», приходились ей… племянницами.
Заботы о Катеньке, часто болевшей в ранние годы, полностью приняла на себя княгиня-мать: возила на воды, приглашала к девочке лучших врачей и опекала дочь, быть может, даже чрезмерно, поскольку многие из считавшихся опасными развлечений, таких, как верховая езда, ей были запрещены.
Но вот княжна Екатерина из болезненной девочки обратилась в прелестную барышню, и княгиня задумалась о судьбе младшей дочери.
В 1900-м Екатерина Михайловна обратилась к императору Николаю II с просьбой оказать ей материальную помощь. При этом посетовала: для младшей дочери нет достойного жениха, назвав то своей материнской «последней заботой».
Да, княжне Кате минуло двадцать два года, она вошла в «брачный возраст», и настало время озаботиться её судьбой. Посему другое письмо княгини-матери летит к министру Императорского двора Владимиру Фредериксу. Светлейшая княгиня уверяет барона: помощь Государя «сильно облегчит с материальной точки зрения заключения брака».
Жених для княжны Кати сыскался – им стал князь Александр Владимирович Барятинский, адъютант герцога Евгения Лейхтенбергского. Свадьбу, и весьма пышную, сыграли в октябре 1901-го во французском Биаррице. В объявлении о предстоящем бракосочетании невеста указана была как Светлейшая княжна Екатерина Юрьевская, однако в скобках значилась и родовая фамилия – Романова.
Александр Барятинский – богатый наследник знатной в России княжеской фамилии. Но у экстравагантного молодого супруга имелось «наследство» иного рода: до женитьбы пять лет он являлся страстным обожателем певицы Лины Кавальери и даже просил Государя дать ему разрешение на брак с итальянской красавицей. Ах, какие волнения разыгрались в семействе Барятинских, ведь младший сын Владимир годом ранее уже связал себя узами брака с актрисой, загубив будущую успешную карьеру, и вот на фамильном горизонте – новый мезальянс!
Княжна Катя Юрьевская чем-то неуловимым напоминала Барятинскому любовницу, может, оттого, забывшись на время, он увлёкся своей же невестой. Да и аристократические манеры царской дочери пришлись ему по душе.
Но любовные отношения с Линой Кавальери – так совпало, что в год свадьбы князя итальянка дебютировала на петербургской сцене – Александр Барятинский и не думал прерывать. Восторженный князь-поклонник всякий раз, когда под шум аплодисментов опускался занавес оперного театра, спешил за кулисы – одарить очаровательную Кавальери изысканным драгоценным гарнитуром.
Так, досужие журналисты подсчитали: на исполнительнице главной роли «Травиаты» Лине Кавальери сияли и переливались бриллианты, изумруды, жемчуга стоимостью в три миллиона рублей!
Право, драгоценная женщина!
В начале минувшего века фотографии красавицы-итальянки, звезды европейских кабаре, украшали не только гостиные русских аристократов, но и скромные жилища простых чиновников. Так, летним днём, после концерта любимицы публики в Крестовском саду, петербуржцы устроили ей нескончаемые овации. После бенефисов Кавальери, настоящих триумфов, сцена утопала в живых цветах, а сама певица подчас становилась владелицей целых состояний!
