Несмотря на сильную контузию от разорвавшегося снаряда, отважный офицер остался в строю. И лишь позднее, спустя два дня, по приказу командира эскадрона был отправлен в госпиталь.
В июле того же года произведён в прапорщики. На груди бравого красавца-офицера засверкали ордена: Святой Анны 4-й степени и Святого Станислава 3-й степени с мечами. Пополнилось и «собрание» Георгиевских крестов: отныне Сергей Оболенский числился кавалером сразу трёх Георгиев.
Верно, когда, прапорщик Оболенский после тяжелейшей контузии восстанавливал силы в Крыму, и случилось его знакомство с вдовой-княгиней Барятинской.
Ненастные дни октября 1917-го супруги встретили в Петрограде. Екатерина, именовавшаяся уже княгиней Оболенской, лишилась всего: и пенсиона, что она, как царская дочь, неизменно получала от Министерства Императорского двора, и доходов с имения Барятинских. Но главное – отечества. Супругам удалось спастись – в 1918-м они счастливо покинули раздираемую революционными бурями Россию (через Москву и Киев), обретя пристанище в безмятежной Ницце, «под крылом» Светлейшей княгини-матери.
Отношения тёщи с новым зятем изменились кардинально. И всё потому, что Сергей Платонович обожал «старую леди», как он позднее именовал княгиню Юрьевскую, и относился к ней с пиететом: «Она была очень интеллигентна, очень добра, но её жизнь остановилась вместе со смертью императора». Много вечеров Сергей Оболенский провёл в доме обожаемой им тёщи, внимая её рассказам о жизни с императором Александром II, а впоследствии не поленившись запечатлеть их в своих мемуарах.
На фотографии, датированной 1921 годом, все трое рядом: княгиня Юрьевская, её дочь Катя и зять, князь Сергей, мирно беседуют, улыбаясь, близ виллы, в чудесном саду. Правда, и второй зять княгини, подобно первому, не самым лестным образом отзывался об архитектурных достоинствах жилища Юрьевской, говоря, что трёхэтажный особняк выглядит «так, будто старомодный муниципалитет превратили в обновлённую резиденцию».
Сергей Платонович, вспоминая о детских годах, проведённых им на Ривьере, заметил, что тогда, в начале века, его отец, князь Платон Оболенский, нередко гостил здесь на вилле Светлейшей, сиживал за дружеским обедом или игрой в бридж с самой хозяйкой и её сестрой, графиней Марией фон Берг.
То счастливое время званых обедов и светских утех безвозвратно кануло, и супругам Оболенским, потерявшим в России былые богатства, надлежало задуматься о будущем. А оно не сулило прежних радостей. И тогда Сергей Платонович принял решение перебраться в Лондон, памятуя о некогда безмятежной жизни в Англии, учёбе в Оксфорде и друзьях-англичанах, готовых помочь ему обосноваться с семьёй на берегах Туманного Альбиона.
Помимо житейских забот, князем Оболенским всё более овладевало новое чувство – он охладел к жене, и в поздних мемуарах признавался: «Наш брак был обманом чувств, случившимся из-за военного времени, быстрой и сильной романтической привязанностью, которую желали оба в краткий миг отчаянного спокойствия… Почти сразу после бегства из России стало ясно, что наш брак невозможен».
Увы, не стало счастливым для Екатерины и второе супружество – её вновь ожидал крах в личной жизни: разрыв с Сергеем случился в 1922-м, очень тяжёлом для неё году. А уже в следующем, 1923-м, её дорогой Серж получил в Лондоне развод. И вскоре женился на Аве-Элис-Мюриэль Астор, дочери миллионера и наследнице огромного состояния.
Отец американской барышни, Джон Джекоб Астор IV, происходил из богатой и известной семьи. Был крупным бизнесменом и даже писателем. Погиб в апреле 1912 года, во время крушения «Титаника». Числился самым богатым пассажиром на борту круизного лайнера, ведь его состояние оценивалось тогда в восемьдесят семь миллионов долларов, что ныне составило бы более двух миллиардов.
Тотчас после столкновения лайнера с айсбергом он поспешил усадить жену с горничной в шлюпку. В последний раз Астора видели живым, когда он спокойно стоял на шлюпочной палубе, наблюдая за всеобщей паникой и неразберихой.
…Тело американца обнаружили спустя семь дней после катастрофы. В карманах синего саржевого костюма полицейские обнаружили две с половиной тысячи долларов, несколько сотен фунтов стерлингов, золотой карандашик и голубой платок с инициалами владельца. На руке погибшего по-прежнему сияли на массивном перстне крупные бриллианты, а манжеты рубашки всё ещё скрепляли бриллиантовые запонки… Стрелки на золотых часах миллионера замерли в тот самый ночной час, когда «Титаника» поглотили ледяные воды Северной Атлантики.
Так уж исторически сложилось, что Сергей Оболенский не был знаком ни с первым своим тестем, императором Александром II, ни со вторым…
В русско-американском семействе родились сын Иван, в будущем – финансовый аналитик и деятель эмигрантского движения, и дочь Сильвия. Благодаря весьма удачному второму браку князь Оболенский сделал неплохую карьеру, став вице-председателем совета Hilton Hotels Corporation, американской гостиничной компании «Хилтон».
