Супруги Юрьевские мечтали о создании частной школы для детей в горах Швейцарии и приложили немало усилий, чтобы завершить свой проект. Но смерть Светлейшего князя внесла свои «коррективы» – Александр Георгиевич скончался в феврале 1988-го и был похоронен в Меннедорфе, городке близ Цюриха.
Сын Георг решил исправить историческую несправедливость: отец – внук русского царя – должен покоиться в России. И в мае 2010-го прах родителей будет перезахоронен в Царском Селе. В родовой усыпальнице князей Юрьевских, что на Казанском кладбище…
Александр Георгиевич Юрьевский, никогда не бывавший в России, всё же достиг пределов родной ему страны, чтобы остаться в ней навечно.
Единственный сын Светлейшего князя, Георг Юрьевский, живёт в Швейцарии.
Георг не владеет русским, в отличие от покойного отца. Александр Георгиевич, знавший в совершенстве язык русских предков, опасался, и вполне резонно, не только за свою жизнь (были основания полагать, что советские спецслужбы готовят физическое устранение его, внука Александра II), но и за жизнь единственного сына. Вероятно поэтому, в семье был наложен строжайший запрет на все разговоры с Георгом о России и августейших предках. Фамильные тайны поведала мальчику мать, увлечённо изучавшая генеалогию династии Романовых. Она и рассказала сыну, что его отец, Светлейший князь Александр Георгиевич был товарищем детских игр несчастного цесаревича Алексея, сына Николая II…
Уже позже Георгу довелось прочесть воспоминания великого князя Александра Михайловича, написанные им в эмиграции, где есть любопытные строки о его дедушке:
«…К концу обеда гувернантка ввела в столовую их троих детей.
– А вот и мой Гога! – воскликнул гордо император, поднимая в воздух весёлого мальчугана и сажая его на плечо. – Скажи-ка нам, Гога, как тебя зовут?
– Меня зовут князь Георг Александрович Юрьевский, – ответил Гога и начал возиться с бакенбардами императора, теребя их ручонками.
– Очень приятно познакомиться, князь Юрьевский! – шутил Государь. – А не хочется ли вам, молодой человек, сделаться великим князем?
– Саша, ради Бога, оставь! – нервно сказала княгиня.
Этой шуткой Александр II как бы пробовал почву среди родственников по вопросу об узаконении своих морганатических детей. Княгиня Юрьевская пришла в величайшее смущение и, в первый раз забыв об этикете Двора, во всеуслышание назвала своего супруга уменьшительным именем».
Мемуарист упоминает о трёх царских детях, что ввела гувернантка в парадную столовую. Значит, августейшим родственникам был представлен не только маленький князь Гога, но явлены и две его сестры-княжны, Оля и Катя.
Фамильная хроника особо стала занимать Георга Юрьевского, когда он впервые оказался в России в августе 1991-го. Вместе с легендарным бароном Эдуардом Фальц-Фейном, давним другом семьи, поручившимся матушке князя за его безопасность. Георг стал участником Первого съезда зарубежных соотечественников в Москве. И свидетелем последних дней бывшей империи социализма – Советского Союза.
С тех пор история далёкой прародины стала Георгу небезразлична. Проснулся интерес и к русскому языку, – тем более что в его семье знанию языков традиционно уделялось большое внимание: дед в совершенстве владел семью иностранными языками, отец – пятью. В арсенале князя – немецкий, французский и английский.
Мне выпала редкая судьба – быть знакомой с правнуком царской четы, князем Георгом Юрьевским. Самым близким ныне по крови и к самодержцу Александру II, и к Светлейшей княгине Екатерине Юрьевской.
Вспоминаю первую встречу с ним. Случилась она в Швейцарии, где я, журналист «Русского искусства», должна была расспросить князя о фамильных сокровищах – иконах, картинах, памятных вещицах, вывезенных его прабабушкой-княгиней из России.
