Увидев на пороге гостиничного номера моего гостя, я чуть не лишилась дара речи: передо мной стоял… сам Александр II! Молодой император, будто сошедший с парадного портрета: та же стать и величественность позы, тот же взгляд серо-голубых, словно стеклянных глаз, пристальный и строгий. Правда, на «императоре» не было ни парадного мундира с орденами и лентами, ни царской мантии, а одет он был в элегантный костюм, отвечавший моде нынешнего двадцать первого века.
Позже узнала, что, будучи в Петербурге, Георг Юрьевский по просьбе сотрудников Эрмитажа примерил мундир Александра II, вызвав тем всеобщий восторг: мундир сидел на нём как влитой. Будто и шит был не на русского монарха, а на него, неведомого царского правнука!
Ещё долго не могла я отделаться от ощущения, что времена мистическим образом преломились, и мне даровано видение «царской тени». Однако Георг Юрьевский, красивый и атлетически сложенный, на «тень» вовсе не походил, зато удивительно был схож с венценосным прадедом – всё же сильны «романовские гены»! Ну не чудо ли, через столетия встретиться с самим императором?! Похожее чувство потрясения и восторга испытала некогда я при знакомстве с правнуком русского гения Григорием Пушкиным, будто «ожившим» автопортретом поэта…
Георг Юрьевский оказался человеком не заносчивым, напротив – открытым и доброжелательным. Он приехал для встречи со мной в маленький отель Hirschen, что примостился на берегу живописного Цюрихского озера, в сопровождении молодой жены Катарины. Очаровательная избранница Георга блестяще владеет русским. Более того, изучает старославянский язык в Цюрихском университете.
Князь статен. Он замечательный теннисист, был в числе руководителей сборной Швейцарии на Паралимпиаде 1984 года. Дипломированный ныряльщик-спасатель. Но сфера его профессиональных интересов иная: выпускник юридического факультета Цюрихского университета, он возглавляет несколько компаний, связанных с компьютерным обеспечением.
Георг сдержан, немногословен. Однако внешняя холодность князя сразу исчезает, стоит лишь коснуться русской темы. Разговорились. Семейный архив, накопленный десятилетиями, огромен, и Катарина уже приступила к его систематизации. Кроме неё, вряд ли кто-либо сможет разобрать записи на русском. И вполне вероятны новые, быть может, сенсационные, открытия.
Но меня ждало разочарование. Супружеская чета Юрьевских переезжает в новый дом, и вся фамильная коллекция упакована. Неужели я услышу вежливый отказ?! И вновь милая Катарина приходит мне на помощь.
– Я постараюсь найти самые интересные семейные раритеты и привезти их вам.
И вот уже на следующий день из чёрного лимузина, подкатившего к гостинице, Георг достаёт огромный холст, помещённый в футляр, а Катарина, следом за мужем, вносит на террасу небольшую картонную коробку.
Как профессиональный архивист, она бережно снимает слои папиросной бумаги, и взору предстаёт тарелка старинного мейсенского фарфора. По краям – изящный декор из полевых цветов, в центре – сценка из галантного восемнадцатого века в духе Антуана Ватто: увлечённые беседой дама и кавалер в романтическом пейзажном окружении…
История этой тарелки известна доподлинно и достойна пера великого Андерсена. Возможно, она единственная, уцелевшая из роскошного сервиза, что король Саксонии Иоганн преподнёс русскому монарху Александру II в сентябре 1872-го. (Как символично, ведь это же год рождения любимца императора – сына Георгия!) Ещё два подобных сервиза – каждый рассчитан на четыреста персон, и над королевским заказом трудились лучшие мастера Мейсена с лупой в руках в течение тридцати лет! – были подарены императору германскому Вильгельму I и императору Австро-Венгрии Францу-Иосифу. Тогда, в Берлине, на «Встрече трёх императоров», европейские монархи пришли к согласию и пониманию по всем актуальным политическим вопросам.
«Свидетельницей» столь важного исторического события суждено было стать хрупкой фарфоровой тарелке из сервиза русского царя с легкомысленной галантной сценкой!
Ещё один фарфоровый шедевр – тарелка с изображением батальной сцены. Бравые пехотинцы то ли отражают неприятельскую атаку, то ли штудируют боевые приёмы. Золотая глазурь по краю с геральдическим орнаментом великолепно гармонирует с чёрными мундирами гвардейцев и нежно-голубым фоном росписи.
На оборотной стороне – царское клеймо: герб императора Николая I и дата – «1834». В том знаменательном для Дома Романовых году наследник престола, великий князь Александр Николаевич, в Георгиевском зале Зимнего дворца принял династическую присягу! По сему торжественному случаю в Северной столице Российской империи гремели праздничные балы. И велика вероятность, что золотая тарелка, поставленная передо мной на обыкновенный ресторанный столик, входила в парадный сервиз, подаренный августейшим отцом сыну-наследнику в особо памятный для него день совершеннолетия!
