Виделось в том нечто мистическое: 19 октября 2011 года, ровно через два столетия – день в день! – император Александр I вновь явился в стенах парадного лицейского зала, помнящих его, полного благих помыслов молодого самодержца, и кудрявого лицеиста с вдохновенно вскинутой вверх рукой… Это был мраморный бюст, доставленный из Франции потомком одного из выпускников славного лицея. На память приходят монаршие слова: «Истинные заслуги никогда не умирают, но, живя в признательности всеобщей, переходят из рода в род».
…Так получилось, что в самый разгар торжеств мы вместе с Доминикой Лорис-Меликовой оказались совсем одни, рядом с лицейской «кельей» отрока Пушкина. Разрешения спрашивать было не у кого, и Доминика, не раздумывая, «нырнула» под музейную ленту. Она долго стояла в крошечной комнатке с узенькой кроватью и старинной конторкой, прижимая к груди фотографию юного графа Михаила. Обожаемого ею дедушки, чьи младые годы прошли «под сенью дружных муз», в царскосельских садах, воспетых поэтом.
Ведь и родился Михаил в Царском Селе, любимом и Пушкиным, и Александром II! Ставшем для него поистине отечеством, да и знакомые поэтические строки звучали, будто обращённые к нему, лицеисту Лорис-Меликову, незнаемому Александром Сергеевичем однокашнику. И в будущем – прародителю «швейцарской ветви» его фамильного древа!
«В Архивах я не был…»
Военный архив в Москве, что на улице Адмирала Макарова, хранит, как это ни странно, французские «тайны» с русским «акцентом». Как оказались прошения правнучки Пушкина, адресованные французским властям, в Российском государственном военном архиве?! Ведь он был создан как хранилище документов, связанных с историей Красной Армии и Белого движения, войск НКВД-МВД Советского Союза. Сберегались в нём и послужные списки отечественных военачальников. Но вот в конце Второй мировой победоносными войсками Красной Армии были захвачены иностранные архивы с имевшимися в них сведениями о военнопленных и узниках лагерей.
Цена тех добытых архивов неимоверна высока: нужно было прошагать суровыми дорогами войны, освободить от гитлеровцев Прагу, Варшаву, Вену и Будапешт, заплатив тысячами солдатских жизней, водрузить знак над фашистским Рейхстагом в Берлине, чтобы в Москве оказались документы Третьего рейха. Но не только из побеждённой Германии, а также из Франции, Бельгии, Австрии, Польши – государств, попранных «нацистской пятой». В качестве трофеев в российскую столицу отправились и личные архивы русских эмигрантов.
Так бы и пылились годами на архивных стеллажах, среди множества военных сводок, реляций, донесений прошения правнучки Пушкина, если бы не Марина и Гамлет Мирзоян, первыми разыскавшие их, что делает честь пытливым исследователям.
Речь в документах, попавших в Москву из Франции, идёт о наследнице Пушкина и русского царя, дочери графской четы фон Меренберг – Ольге-Екатерине-Адде. Ведь о её судьбе, личности в какой-то мере исторической, известно до обидного мало! Да и фотографий от былой жизни Ольги Георгиевны сохранилось, увы, немного. На одной из них, датированной 1903 годом, она, чудесная девочка – сказочная Мальвина, с длинными льняными локонами, запечатлена вместе с братом Георгом; на другой она – уже очаровательная девушка, вместе с аргентинской тётушкой Александрой де Элиа, урождённой графиней фон Меренберг. Пожалуй, и всё…
Итак, на календаре – год 1933-й. Внучка венценосца и правнучка поэта Ольга Георгиевна Лорис-Меликова вот уже десять лет как замужем (её муж – родной внук российского графа-реформатора) и почти столько же живёт в Париже. Но на птичьих правах. И наконец-то решилась просить французские власти разрешить ей и её семье постоянно обитать во Франции. До замужества она жила в родном Висбадене, а сразу же после свадьбы покинула отчий дом и обосновалась с мужем во французской столице. В Париже в мае 1926-го у молодой пары родился сын, наречённый Александром. Верно, другого имени у младенца и быть не могло!
