Ранее великая княжна Мария Павловна, дочь императора Павла I, стала супругой наследного принца Карла-Фридриха Саксен-Веймарского. По праву снискала славу созидательницы духовных мостов между маленьким Веймаром и двумя российскими столицами – Москвой и Петербургом. Именно русская великая княжна способствовала тому, что Веймар в первой половине XIX века стал центром искусств, «немецким литературным олимпом». Мария Павловна, помимо титула великой герцогини, имела еще иной, более высокий: её называли «средоточием умственной жизни Германии». Она была дружна с Гёте, именовавшим её «добрым ангелом», поддерживала его интерес к русской литературе и поэзии.
Лишь одно упоминание о герцогине встречается в пушкинской переписке. Князь Вяземский в апреле 1828-го сообщает жене из Петербурга: «Веймарскую Марию Павловну ожидают сюда на днях». Пушкин также слышал эту светскую новость, так как в письме приятеля он приписал несколько строк княгине Вере…
Никогда не виданная поэтом столица Тюрингии вошла в летопись его жизни. Или вернее, смерти. Через Веймар пролёг путь дуэльных пистолетов, одним из которых был смертельно ранен Пушкин. В декабре 1835-го французский посол барон Амабль-Гильом-Проспер-Брюжьер де Барант, направляясь к месту новой службы, в Петербург, сделал остановку в Веймаре, остроумно именованном Гёте маленькой резиденцией, насчитывающей «десять тысяч поэтов и несколько жителей», где нанёс визит герцогине. О чём и сообщил в Париж: «Великая герцогиня, сестра русского императора, приняла меня благосклонно… Вообще разговор проходил в благосклонном тоне, было явное намерение показать, что я встречу в Петербурге хороший приём».
Пара дуэльных пистолетов проследовала вместе со своим владельцем, французским послом, через самый поэтический город в Германии, чтобы вскоре оказаться на берегах Невы…
В личной библиотеке Марии Павловны хранились прижизненные пушкинские издания «Полтавы» и «Евгения Онегина». Возможно, эти книги держал в руках и Гёте.
Некогда, увидев во дворце Бельведер юную герцогиню Марию, Шиллер словно предрёк: «Я ожидаю для нашего Веймара чудесную эпоху, если только она почувствует себя как дома».
Гёте почитал её одной из совершеннейших женщин своего времени: «Великая герцогиня и умна, и добра. Она истинное благословение для страны». Быть может, Мария Павловна оправдала и тайные надежды своего друга, после кончины увековечив память его и Шиллера, двух великих граждан Веймара.
Да, это она способствовала открытию в Веймаре мемориальных музеев Гёте и Шиллера. И так уж распорядилась судьба, что покоится эта удивительная женщина на Историческом веймарском кладбище вблизи двух великих могил: Гёте и Шиллер – в герцогской усыпальнице (там же похоронен и супруг Марии Павловны Карл Фридрих), а герцогиня – в русской церкви Марии Магдалины, возведённой по её воле и примыкающей к мавзолею. Даже смерть не смогла разделить их высокой земной дружбы.
Ещё при жизни Марии Павловны, в 1857-м, на Театральной площади Веймара, перед Национальным театром, появился бронзовый монумент Гёте и Шиллеру: два гения держат в руках лавровый венок – один на двоих…
А в середине ХХ века – в год 150-летия Александра Пушкина – на краю городского парка, рядом со старинной крепостной башней, воздвигли памятник российскому гению. И улица, что ведёт к памятнику поэту, именована в его честь – Пушкинштрассе, название для русского уха непривычное, но в переводе не нуждающееся.
Веймар – единственный город в Германии, где возведены монументы трём величайшим поэтам мира. Поэтический тройственный союз под небом Тюрингии: Шиллер, Пушкин и Гёте!
Без порфиры и венца…
В другом немецком городе – Висбадене – в семье графини Наталии фон Меренберг, младшей дочери поэта, и принца Николая Нассауского в феврале 1871-го появился на свет долгожданный сын. Мальчика нарекли Георгом-Николаем.
Судьба уготовила ему замысловатую жизненную стезю, однажды чуть было не увенчав внука Пушкина короной герцогства Люксембургского.
Дабы разобраться в династических претензиях графа Георга фон Меренберга на высокий монарший титул, обратимся к истории Великого герцогства.
Падение Наполеона и появление на карте Европы, в самом её центре, нового независимого государства – два взаимосвязанных события. Судьбу Великого герцогства Люксембургского решил Венский конгресс 1815 года. Правителем герцогства стал тогда Вильгельм (Виллем) I, представитель правящей династии Нассау-Оранских.
