Храм, в котором должна была происходить свадьба сестры Ромашки, поразил мое воображение. В этой части столицы я никогда не была и теперь во все глаза смотрела на белокаменное чудо. Чистый восторг! Вот что я испытывала. Внутри порхали бабочки, и хотелось обнять весь мир. Такое редкое чувство… А Ромашка ходил вокруг, разглядывал все возможные входы и выходы. Я же пригрелась на солнышке и радовалась ясному дню.
— Нашел что-нибудь? — спросила у вернувшегося Ромашки.
— Да, — ответил он, присаживаясь рядом на скамью. — В храме есть боковой вход, можно будет проскользнуть туда. Думаю, придет столько людей, что никто не обратит на нас внимания.
— Будем надеяться, — ответила я. — А еще можно сварить зелье, оно ненадолго изменит твою внешность. Правда, не скажу, что оно особо безопасное.
— Лучше без твоих зелий, — как-то поспешно пробормотал Ромашка.
Дело, как говорится, личное. Я только пожала плечами. На самом деле в плане Ромаша все было просто: прийти на праздник, зайти через боковые двери, которые всегда открыты в праздничные дни, и так же тайком удалиться, передав подарок княжне Милиане. Поэтому следующий день мы провели в безделье.
Я хотела проведать Тихвину, но Ромашка был против и просил остаться с ним. Пришлось прислушаться, так что мы валялись в кровати, ели сладости из соседней лавчонки и болтали. Я старалась не думать о недавнем поцелуе, но мысли то и дело возвращались к нему. Зачем Ромашка меня поцеловал? Хотел подшутить? На самом деле испытывал что-то? Я вглядывалась в его лицо, надеясь найти ответ, но ответа не было, только догадки. А если бы спросила напрямую, это показалось бы странным, поэтому оставалось молчать и думать.
Между тем наступил день свадьбы. Ромашка нервничал. Если во время нашего долгого пути только призраки могли его напугать, то сейчас он бродил по нашей комнате из угла в угол и никак не мог найти себе места. Ближе к полудню мы переоделись. Ромашка захватил плащ, я — накидку с капюшоном, и мы поспешили в храм.
До церемонии оставалось около часа, но в храме уже было многолюдно. Мы, как и собирались, проскользнули внутрь через боковой ход. Мне никогда еще не приходилось бывать на свадебной церемонии. Пока жила дома, как-то никто из знакомых не женился, а в школе мы были заняты учебой, а не свадьбами. И вот теперь я жадно впитывала атмосферу праздника, оглядываясь вокруг. Гости сидели на длинных скамьях, играла тихая протяжная музыка. Затем аккорды стали громче, а из двух разных дверей вышли невеста и жених. Невеста по традиции Альбертины была в алом платье, расшитом золотом. А у Ромашки красивая сестра! Она едва уловимо походила на старшего брата. Я сжала пальцы Ромаша, и он благодарно пожал мою руку в ответ.
Жениха ее я тоже видела впервые: многих знала в столице, но вряд ли его нога хоть раз переступала порог светлой школы. Высокий, светловолосый, плечистый.
— Дальний родственник твоего Итена, — с легкой насмешкой шепнул Ромашка.
— Он не мой, — резко ответила я.
— Ладно, как скажешь.
Жених и невеста замерли перед высоким золотистым алтарем.
— А где твой отец? — спросила Ромаша.
— Сейчас явится.
Отец сам будет проводить церемонию? Видимо, да, потому что у алтаря замер мужчина в сером одеянии с золотым шитьем, и вот они-то с Ромашкой были очень сильно похожи. Только у старшего черты лица казались более резкими, будто высеченными из камня, и глаза посажены глубже.
— Старый урод, — прошептал Ромаш.
— Тише.
Он кивнул и закрыл рот. Если нас услышат, нам несдобровать. Никто не будет разбираться, кто кому отец или сын. Так вот он какой, Теодор Ветерей, придворный маг и советник верховного князя Альберта. Когда я училась в светлой школе, городские торжества проходили мимо меня: боялась встретить родителей, да и свободного времени было маловато. Так что о господине Ветерее я, конечно, слышала, но никогда его не видела.
А придворный маг уже начал читать заклинания, занеся руки над головами молодых. Это должны быть праздничные напевы, но в его исполнении они звучали так зловеще, что мне хотелось спрятаться, укрыться.
— Он всегда такой? — спросила я шепотом. — Страшный.
— Всегда, — угрюмо ответил Ромашка. — Мой отец — далеко не самый приятный человек, Марьяна. Сама видишь.
Да, я видела и не желала свести с господином Ветереем более близкое знакомство. А молодожены уже прочитали слова клятвы и обменивались браслетами, символизирующими нерушимость брака. Затем на их головы опустили венки из цветов — символ нежности и любви, и обвязали одним поясом на двоих — это для плодородия. Потянулись первые ряды поздравляющих. Мы с Ромашкой стали в самый хвост очереди. Я крепко сжимала его руку. Казалось, выпущу — и он куда-то исчезнет. Но Ромаш стоял рядом, опустив голову, и думал о чем-то своем. Я не могла даже догадаться о чем.
Первым к молодым подошел мужчина в таком же плаще с капюшоном, как у Ромашки. Вот только одно неловкое движение — и капюшон слетел с его головы.
— Верховный князь! — пролетел всеобщий вздох.
