Разговаривать расхотелось, и мы занялись делом. Заходили в лавчонки и кабаки, расспрашивали местных о приезжем из столицы, описывали Альберта, как только могли, потому что портрета у нас, увы, не было. Нас слушали с вежливым вниманием, отвечали, что никого похожего не видели, и мы шли дальше. Начало темнеть, и даже надежды на то, что друзьям повезло больше, чем нам, не осталось.
— Ромаш, а твое заклинание сильно неприятное? — устало спросила я.
— Сильно, — ответил он. — Но другого все равно нет, поэтому идем.
И увлек меня куда-то в сторону.
— И куда это мы? — поинтересовалась я, вяло передвигая ногами.
— На кладбище. Давай, Марьяна, скорее.
— А почему ты уверен, что кладбище именно там?
— Некромант его всегда найдет.
И действительно, минут десять спустя впереди показался невысокий заборчик, отделявший мир мертвых от мира живых. Ромашка перемахнул через него с легкостью и подал мне руку. Я, наоборот, перебралась с трудом — слишком устала от ходьбы по городу.
— А теперь стой здесь и, если почувствуешь что-то неладное, немедленно перепрыгивай обратно, — напутствовал Ромаш.
Я хотела было спросить, что следует считать неладным, но он уже отошел шагов на десять, присел у надгробия и опустил на него руки. Полились заклинания на странном языке — я никак не могла разобрать слов, будто все слилось в единый монотонный звук. А потом стало холодно и отовсюду хлынули тени. Они окружили Ромашку, закачались, как деревья на ветру, зашелестели.
— Я ищу княжича Альберта, наследника Альбертины, — отчетливо произнес Ромашка. — Нет ли его в мире мертвых?
Тени что-то прошелестели.
— А видите ли вы его в мире живых?
Снова таинственный шелест.
— Благодарю за службу.
Ромашка вдруг вынул из рукава тонкое лезвие, чиркнул по ладони и пролил на землю кровь. Тени зашипели и растворились, а я присела на заборчик, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сам Ромаш вдруг тоже подозрительно зашатался и с размаха сел на чье-то надгробие.
— Ромашечка, ты живой? — позвала я.
Ответа не последовало, поэтому подобралась ближе, села рядом и обняла его за плечи.
— Все хорошо?
— Нет, — тихо ответил он.
— Неужели Альберт…
— При чем здесь Альберт? — вспылил он. — Разве дело в нем? Боюсь я мертвых, понимаешь? Боюсь! И больше не стану с ними общаться, даже ради блага страны.
— Ну, миленький, все ведь хорошо, — зашептала, гладя его по спине. — Все в порядке. Они уже ушли. Что сказали хоть?
— Что Альберт в городе, в западной его части с кем-то пьет. Там какой-то кабак, а на вывеске — котел, и…
— Идем же! — Я схватила Ромашку за руку и потащила за собой, козой перепрыгнув через заборчик. — Вдруг он куда-то уйдет? Давай, Ромашка, не отставай. Где тут запад?
— Подожди.
И мой друг остановился как вкопанный.
— Что? — Я обернулась в недоумении, а Ромаш вдруг шагнул ко мне и поцеловал.
Голова сладко закружилась. Я обвила руками Ромашкину шею и ответила на поцелуй, и стало хорошо-хорошо, будто мы не стоим в нескольких метрах от кладбища и не побежим искать наследника Альбертины, а находимся в каком-то прекрасном месте.
— Люблю тебя, — шепнул Ромаш мне на ушко.
— И я тебя, — ответила тихо и отвернулась, скрывая пылающие щеки. — Но замуж не пойду.
— Это мы еще увидим!
Я в своем решении была тверда, но, видимо, и Ромашка был из твердолобых, потому что подхватил меня под локоток. Я попыталась вырваться, но он не позволил и повел меня в ему только известном направлении. Оставалось надеяться — он знает, что делает.
— Ромаш, а ты уверен, что призраки не солгали? — пыталась спросить я.
— Вот пойдем и проверим, — ответил он.
И правда, пойдем и проверим. Главное, чтобы это не оказалось ловушкой для незадачливого некроманта и его спутницы. Широкие улицы сменились узкими проулками. А я все думала: неужели подручные папы Ромашки не смогли отыскать Альберта-младшего, зная, в каком городе он находится? А может, он просто никому это не поручал? Побоялся? Что вообще происходит?
— У тебя так же много вопросов, как и у меня? — спросила у Ромашки.
— Да, — ответил он. — Но главный — где же этот кабак?
— Вот же он, взгляни!
На вывеске действительно был нарисован большой котел, в котором что-то булькало. Правда, это больше походило на зелье, чем на пищу, но не было времени придираться, и мы с Ромашкой ввалились внутрь. Нос тут же заложило от хмельного запаха алкоголя. Я поморщилась и зажала нос пальчиками, чтобы не чихнуть, а Ромашка огляделся по сторонам.
— Вон там свободная скамья, — указал мне.
— Нам не скамья нужна, — воспротивилась я.
— Садись.
Ромашке виднее, хотя бы в этом случае, поэтому он усадил меня на скамью, на пару минут исчез, а вернулся с двумя кружками. Одну протянул мне, я принюхалась — к счастью, это был какой-то местный напиток, напоминающий компот со специями.
— Пей, не бойся. — Ромашка присел рядом со мной. — А теперь ищем Альберта.
