— Идем, — поторопил Ромаш.
Я захватила сумку и поспешила за ним. Слав, Любима и Тишка все еще слушали грустные рассказы Данелия. Слав откровенно зевал, Тишка опустила голову ему на плечо и едва ли не дремала, и только Любима казалась бодрой и свежей.
— А, вот и вы! — Данелий заметил нас. — Я тут как раз рассказываю, как накануне услышал дивную легенду…
— Извини, нет времени, — пробормотал Ромашка, подхватывая Слава, а девчонки потянулись за мной. — Рад был знакомству, Данелий. На этом наши пути расходятся.
— Взаимно, — удивленно ответил тот, а Ромаш уже тащил нас к выходу.
— Зачем ты с ним так? — спросила я. — Он не желал нам зла, ему просто одиноко.
— Когда мне было одиноко, никто не спрашивал меня, желаю ли я чьей-то компании, — буркнул Ромаш. — А Данелий не хочет от нас отвязываться. Не удивлюсь, если, когда мы вернемся, он так и будет сидеть в общем зале и поджидать нас.
Однако мрачные прогнозы Ромашки не сбылись. Мы купили еду, пополнили запасы воды и вернулись в гостиный дом только для того, чтобы пообедать, отдохнуть пару часов и отправиться в путь. Данелия в общем зале уже не было, зато там нашлись Итен, Альберт и Бон. Причем перед парнями на столе стояла запотевшая бутылка, явно не с соком, а Бон завис под потолком и наблюдал за ними. Итен наполнил стаканы, и они выпили. То есть Итен выпил благополучно, а Бон с визгом спикировал вниз на лицо Альберта. Тот поперхнулся, выпустил стакан, подскочил, стараясь отодрать от лица резвого пикси, но не тут-то было. Бон держался не на жизнь, а на смерть. Альберт кашлял, трясся, махал руками.
— Бон, отпусти его немедленно! — кинулась я к пикси, подхватила его на руки, и красный, как яблочко, Альберт рухнул на скамью.
— Это что было, проклятая ведьма?! — рявкнул он, восстанавливая дыхание.
— Еще раз оскорбишь ее и будешь иметь дело со мной, — встрял Ромашка.
— Отстань, блоха на моем ботинке.
Ромаш сжал кулаки. Из углов поползли тени, но я повисла у него на руке:
— Ромашка, не слушай дуралея! Не видишь, что ли? Он последние мозги выкашлял. Идем лучше обедать, только сядем подальше от этого ненормального. Итен, ты тоже не сидел бы с ним, а то заразишься.
Слав и девчонки рассмеялись. Альберт покраснел еще больше, а я утащила Ромашку и Бона за дальний стол, купила пикси большой леденец, а мы с Ромашкой заказали плотный обед. Альберт так и продолжал испепелять нас грозными взглядами. Друзья подумали — и подсели к нам, только Итен остался на своем месте. Видимо, чтобы княжич не сбежал. После обеда мы разбрелись по комнатам, немного подремали, и на закате снова нагрузили наших лошадей едой, кувшином и сумками, чтобы отправиться в обратный путь. К счастью, у Альберта лошадь была своя, и мы не тратили время на ее поиски. Вот только сам княжич смотрел на меня так, будто мечтал придушить, а я начинала сожалеть, что мы вообще его отыскали.
Как я и предполагала, обратный путь сложно было назвать приятным. Мы снова разбились на парочки: впереди ехали Итен и Любима, затем — одинокий Альберт, Слав с Тишкой и мы с Ромашкой. На плече у Ромашки восседал Бон. Он что-то шептал тому на ухо, и Ромашка задумчиво кивал. Что они уже задумали? Впрочем, меня в общие планы не посвящали. Мы ехали почти всю ночь, затем утром ненадолго остановились отдохнуть и снова двинулись в путь, за это время едва обменявшись парой слов. Так же молча пересекли границу Северных княжеств — нас никто не стал останавливать. Кажется, до столицы я разучусь говорить.
Зато времени хватило, чтобы провести ревизию в сумке, аккуратно рассортировать зелья, проверить, что можно использовать, а что лучше выбросить — не все из них были длительного пользования. К вечеру мы снова остановились на привал, я оставила сумку и пошла к реке умыться. Очень хотелось искупаться, и я даже подумывала попросить Ромашку подежурить на берегу, чтобы никто не подглядывал.
— Что, слишком жарко? — Тот будто прочитал мои мысли.
— Да, — вздохнула я.
— Так давай искупаемся.
— А может, ты подождешь на берегу, пока я поплаваю? Потом поменяемся.
— Думаешь, твой жених решит подсматривать? — прищурившись, спросил Ромашка.
— Возможно, — честно ответила я.
— Тогда я подежурю. Купайся.
Я быстро разделась и вошла в воду. Она была такой приятной, что хотелось не выбираться из нее целую вечность. Ромашка сидел на берегу спиной ко мне и что-то насвистывал, и я чувствовала себя в безопасности — ровно до того момента, как с полянки, где расположились друзья, раздались оглушительные вопли. Вылетела из воды прямо в том, в чем была — в тонкой сорочке, которую надевала под платье, и кинулась на поляну. Ромашка побежал за мной. А когда остановились, взгляду открылась удивительная картина: Альберт сидел на земле, крепко сжимая в кулаке покрасневшего Бона. Малыш едва не задыхался, и я тут же кинулась на помощь, как-то мимоходом отмечая главное: кожа Альберта была приятного бирюзового цвета.
— Пусти малыша! — закричала я, вцепившись в его руку. — Ты, чурбан неотесанный! Выпусти Бона немедленно!
